Звезда за облаками - Artyr Gor

— Эй, Со Ын-а, ты чего сегодня совсем как тень? — Джи Су бесцеремонно подошла ближе, опёрлась о деревянный стеллаж с нотами и внимательно вгляделась в лицо подруги. — Опять у доски зависла. Ты хоть видела, как на тебя эти девчонки из первого ряда косились? Давай быстро доставай гитару, мы сегодня договаривались доучить «Собирателей роз».

Со Ын попыталась улыбнуться и потянулась к инструменту, но при подъёме руки ткань пиджака натянулась на гематоме, и из её горла вырвался тихий, прерывистый стон. Она резко присела на деревянную скамью, сжав зубы и закрыв глаза.

— Так, стоп, — голос Джи Су мгновенно потерял всю свою задорность. Она в три шага оказалась рядом и опустилась на корточки. — Ну-ка встань.

— Джи Су, не надо… — прошептала Со Ын, но было поздно.

Хэ Джин и Су Джин уже подошли сзади. Хэ Джин аккуратно, но решительно отстегнула английскую булавку на рукаве пиджака Со Ын и чуть сдвинула воротник блузки в сторону. Девочки одновременно ахнули.

— Матерь… — пробормотала Су Джин, и её лицо пошло красными пятнами от гнева. — Это чем он тебя так? Это же не просто кулак… Этот ужас фиолетовый!

— Отец… — тихо, со слезами в голосе призналась Со Ын, понимая, что скрывать больше нет сил. — Вчера… вешалкой. За то, что я спросила про Мин Су.

— Мерзавец! — рябью прошел голос Джи Су, она со всей силы стукнула кулаком по фанерному корпусу лежащей на столе гитары. — Пьяное чудовище! Да я своему отцу скажу, он фельдшер, он зафиксирует! Да в полицию надо на него натравить!

— Нельзя в полицию, Джи Су-я, — остановила её Хэ Джин, тихо усаживаясь с другой стороны от Со Ын и мягко обнимая её за талию. — Ты же знаешь, как у нас на острове. Полиция скажет: «Семейное дело, отец воспитывает». А ему только повод будет еще сильнее её отлупить.

Со Ын, всхлипывая, вытерла нос рукавом и, глядя в глаза трёх подруг, выложила им самую страшную часть:

— Девочки… Это еще не всё. Я… я слышала, что они с мачехой планируют. Они не просто хотят забрать у меня всё. Они решили отдать меня сразу после девятого класса… старому Паку. Ну, у которого склад на пристани.

В полуподвале наступила мёртвая тишина. Слышно было только, как в углу капает вода из старой водопроводной трубы.

— Паку?! — переспросила Су Джин, округлив глаза от дикого изумления и отвращения. — Старому лысому Паку с третьей пристани, у которого ноги рыбой проросли?! Ему же скоро полтинник! Он же ровесник твоему деду, почти!

— Они хотят списать долг мачехи за лавку… — прошептала Со Ын. — Три миллиона вон. И еще миллион наличными на учёбу Мин Су в Сеуле. Если я буду сопротивляться — меня просто выгонят из дома без документов и вещей. Скажут, что я сама ушла, и закроют двери.

— Настоящая торговля людьми… — прошептала Хэ Джин, и её аккуратные губы задрожали. — В нашем же районе, в 2000 году…

— Нет. Этого не будет, — твердо чеканила Джи Су. Она залезла в свой портфель, достала небольшую баночку с мазью от ушибов, которую носила для тренировок, и густой желтоватый бальзам аккуратно нанесла на пальцы. — Ну-ка сиди ровно, Со Ын. Сейчас намажем. Жечь будет, но отёк спадет быстро.

Джи Су осторожно, с нежностью, совсем не вяжущейся с её суровым видом, принялась втирать мазь в повреждённое плечо подруги.

— Слушай меня сюда, Чон Со Ын, — заговорила Су Джин, доставая из кармана аккуратно завёрнутую в газету сушёную песчанку и суя её в руку Со Ын. — Мы тебя этим тварям не отдадим. Слышишь? Мы в кружке не просто так струны дёргаем. У нас год до конца средней школы. До февраля 2001 года.

— У меня дома есть старые тетради с нотами, которые отец хотел выбросить, — быстро подхватила Хэ Джин. — Я принесу их сюда. Со Ын, у тебя самый лучший слух из нас четырёх! Ты аккорды подбираешь за пять минут, пока мы с Джи Су три часа лады путаем. Дедушка твой — легенда! Учись у него всему, чему можешь. А мы будем помогать тебе здесь.

— В каком смысле? — всхлипнула Со Ын, глядя на подруг.

— В прямом! — ответила Джи Су, закончив втирать мазь и осторожно поправляя блузку Со Ын. — Каждый обеденный перерыв, каждый факультатив мы будем заниматься тут. Мы отдадим тебе свои дежурства по школе, чтобы у тебя было время бегать к дедушке. Если надо будет сбежать из дома на день-два — переспишь у меня или у Су Джин, наши родители не обеднеют от тарелки риса. Мы соберём тебе деньги на паром, поняла? Мы с девчонками с рыбы и с книжной лавки будем откладывать по пятьсот вон в неделю. К концу третьего класса у тебя будет сумма на билет до Сеула и на первый месяц жизни в общежитии!

— Вы… вы правда это сделаете? — у Со Ын снова перехватило дыхание, но на этот раз не от боли, а от подступившего к горлу тёплого, спасительного чувства.

— А зачем еще нужны подруги по гитарному клубу? — усмехнулась Су Джин, взъерошив волосы Со Ын. — Чтобы играть в четыре гитары и вытаскивать друг друга из дерьма! Ты станешь певицей, Со Ын-а. Настоящей. Твой голос должен звучать по радио и телевизору в Сеуле и Токио, а не на складе у этого старого Пака!

— Давайте сыграем, — тихо предложила Хэ Джин, подавая Со Ын самую целую гитару. — Сыграем ту песню, которую ты вчера показывала. Только тихо, чтобы завхоз не пришёл.

Со Ын взяла гитару. Осторожно прижала струны на первом ладу. Подруги уселись кругом прямо на деревянный пол полуподвала, взяв в руки свои инструменты. И когда Со Ын запела первый куплет — тихо, осторожно, но с каждым словом обретая уверенность, — три других гитары подхватили её аккорды, создавая плотную, надёжную, как броня, музыкальную волну. В этот момент Со Ын поняла: она больше не одна против отцовского гнева и подлости мачехи.

Когда прозвенел последний бамбуковый школьный звонок, сигнализирующий об окончании всех занятий, Со Ын выбежала на раскалённую, пахнущую пылью улицу уже не той забитой и перепуганной девочкой, что утром.

Она бежала, не разбирая дороги, прочь от здания школы, мимо узких переулков, где у обшарпанных стен сидели безработные мужчины в грязных комбинезонах, мимо закрытых лавок с заколоченными витринами. Единственным местом на всём огромном острове Чеджу, где она могла дышать и не ждала удара в спину, был маленький черепичный домик на самой окраине посёлка, у ветреного