Ниночка - Чарлз Брекетт
Наплывом: столовая к квартире Леона. Вечер. Леон нервно расхаживает из угла в угол. Гастон хлопочет возле столика с напитками.
Леон (глянув на часы). Который час на ваших, Гастон?
Гастон. Восемь сорок две, мсье.
Леон. Похоже, что так. Восемь сорок две.
Гастон. Вы немножко нервничаете, мсье?
Леон. Нервничаю, Гастон.
Гастон. Прошу прощения, мсье, но после знакомства с этой большевистской дамой вы сильно переменились.
Леон (снисходительно). Неужели?
Гастон. Именно так. Вчера, например, я очень удивился, когда пришёл с рынка и увидел, что вы сами убрали постель.
Леон. Гастон, это мне исправило настроение на целый день. Я почувствовал, что внёс свою лепту.
Гастон. Прекрасно, мсье. Но если вам захочется повторить, пожалуйста, запомните порядок действий: покрывало, одеяло, простыня и простыня.
Леон. Покрывало, одеяло, простыня и простыня. Да это поэма!
Гастон. Если позволите, я с большим удивлением обнаружил у вас на ночном столике «Капитал» Карла Маркса. Для меня это социалистическое сочинение — хуже пыли, мсье. Я с тревогой наблюдаю влияние этой большевистской дамы.
Леон. Я что-то не пойму, Гастон. Разве не пора вам понять всю несправедливость вашего положения? Вы — мой слуга. А неужели вам не хочется быть со мной на одной ноге?
Гастон. Нет, мсье.
Леон. И в вас не зреет чувство протеста? Когда я что-то приказываю, разве вам не хочется дать мне коленкой под зад?
Гастон (решительно). Нет, мсье.
Леон. Так вы реакционер? Неужели не ждёте того дня, когда вы скажете твёрдым голосом: «Эй, ты, д’Альгу! С сегодняшнего дня мы будем делить всё поровну!»
Гастон (в ужасе). Ни в коем случае, мсье. Меня эта идея пугает. Поймите меня правильно: я мирюсь с тем, что вы не заплатили мне за два последних месяца, но представить, что я должен буду делить с вами мой банковский счёт... Что вы заберёте себе половину моих сбережений... Нет, это уж слишком, мсье.
Звонит дверной колокольчик. Гастон пошёл было открывать, но Леон останавливает его.
Леон. Лягте, отдохните, дедушка, отдохните.
Гастон удаляется, а Леон идёт открывать.
Распахнув дверь, он видит слегка смущённую Ниночку: на ней её новая шляпка и новый наряд, явно подобранный под эту шляпку. Леону требуется время, чтобы оценить её новое шикарное обличье. Он берёт Ниночку за руку, заводит в квартиру и, закрыв дверь, снова любуется ею. Потом целует ей руку.
Ниночка. Я не слишком глупо выгляжу?
Леон. Глупо? Да если б это платье самостоятельно прогуливалось по бульвару, я бы погнался за ним. Догнал бы на другом конце Парижа и сказал бы: «Постой, прелестное платьице, я хочу познакомить тебя с Ниночкой. Вы созданы друг для друга».
Ниночка с облегчением переводит дух. Леон ведёт её в гостиную. Она задерживается на пороге, озирается кругом.
Леон. Помните эту комнату?
Ниночка. Я никогда здесь не была. Интересно, про кого вы говорите? А, поняла... Про ту девушку с планом Парижа, которая не знала, куда идти, не знала, где юг и где север. А сегодня... возможно, это шокирует вас. Я села в такси и сказала: «Рю де Буа, дом номер восемь». И вот я здесь.
Леон. Видите, как легко упростить жизнь.
Ниночка. За двенадцать франков семьдесят пять сантимов.
Леон. Двенадцать семьдесят пять от «Кляранса» до меня?! Этот сукин сын катал вас по всему городу! (Со счастливой улыбкой.) Но привёз куда надо.
Бой часов. Оба поворачиваются. Стрелки показывают девять. Леон пытается обнять её, она слегка отстраняется.
Ниночка (укоризненно). Время — девять часов.
Леон. В этот час половина Парижа говорит другой половине: «Какие у вас планы на вечер, мадам?»
Ниночка (всё больше входя в свой новый образ). Для начала я хотела бы снять шляпку и жакет. (Леон помогает ей раздеться.) А потом, может быть, послушать музыку.
Леон. Отличная идея. Радио или пластинку?
Ниночка. Радио не надо. Поставим музыку только для нас двоих.
Леон заводит патефон.
Леон (очень искренне и прочувствованно). Пусть играет совсем тихо, потому что про то, о чём я хочу сказать, кричать нельзя.
Ниночка уселась в мягкое кресло. Он подходит, садится на подлокотник. Хочет объясниться в любви, но ничего членораздельного произнести не может.
Леон. Дорогая... Мы... Я...
Не получается. И в порыве страсти он хватает её в объятья и целует.
Леон (когда они наконец оторвались друг от друга). Вот видите? Кричать-то об этом нельзя.
Ниночка (взволнованно). Леон, помните анекдоты, которые вы тогда рассказывали? Ночью я проснулась и стала смеяться. Нет, не так... Они же не смешные, они же глупые... И всё равно! Я смеюсь. И ещё. Бульянов, Иранов и Копальский — гляжу на них и понимаю, что прохвосты, но как подумаю, почему они такие, что их такими сделало... короче, свой отчёт в Москву я не послала, порвала его, а сама пошла и купила эту дурацкую шляпку. Если так будет и дальше... я не слишком много болтаю?
Леон (сияет). Нет-нет, говорите.
Ниночка. Леон, я хочу вам сказать кое-что... Я думала — такого я никому не скажу. Думала, про это вообще нельзя говорить, потому что такого не бывает. А теперь, Леон... Нет, не могу сказать.
Они снова целуются. Переводят дух и, замерев, глядят друг на друга. Ниночка встаёт и идёт к письменному столу. Там её сумочка. Она достаёт зеркальце и губную помаду. Перед тем как накрасить губы, оборачивается к Леону со счастливым и виноватым лицом. Он с огромной нежностью смотрит на неё. Подходит ближе и, стоя рядом, наблюдает за тем, как она орудует помадой.
Леон. Для сержанта — подвиг.
Подкрасив губы, Ниночка прячет в сумку зеркальце и помаду.
Ниночка (покосившись на стол). Леон, я хочу о чём-то спросить.
Леон. О чём угодно, Ниночка.
Ниночка. Если не захочешь отвечать — не надо. Но если ответишь, ты должен сказать правду.
Леон. Обещаю. Клянусь.
Ниночка. Когда я была здесь в прошлый раз, на столе стояла фотография женщины в серебряной рамке. Я ещё подумала, на какую ерунду тратят серебро!.. Только это меня тогда интересовало. А теперь я хочу знать: что случилось с той женщиной.
Леон уже не улыбается. Вместо ответа молча выдвигает ящик стола. Заглянув туда, Ниночка достаёт фотографию. Увидев, кто на снимке, она встаёт.
Ниночка. Великая княгиня!
Леон