Хождение за пять морей - Владимир Сергеевич Гордейчик

Но и тут на помощь пришел космос.

Перед самым рейсом в нашей стране был запущен юбилейный искусственный спутник «Космос-1000», предназначенный для навигационных целей. Он-то и помогает вести «Сибирь» с «Капитаном Мышевским» в любую погоду, в любое время суток — ведь космические системы навигации не зависят от капризов погоды. Ну а точность этих систем даже и сравнивать не с чем.

А насколько легче стало штурманам. Стоит нажать кнопку — и на табло вспыхивают цифры: точное время, широта, долгота...

Пока космические средства навигации используются в дополнение к традиционным. Но кто знает, может быть, пройдет совсем немного времени, и они станут основными, причем не только на атомных ледоколах.

В общем, когда журналисты писали о том, что «стыковка» атомохода с транспортным судном у кромки льдов 28 мая была проведена с космической точностью, это не было только метафорой.

Однако тут же выяснилось, что «чудеса» Кравцова, столь сильно облегчившие труд судоводителей, в не меньшей степени... усложнили работу радистов «Сибири».

Судите сами. Как можно подробнее осветить перипетии похода стремились все находившиеся на борту журналисты — без малого двадцать человек. Умножьте это число на количество страниц, рождавшихся под пером каждого. Накиньте столько же на то, что многие представляли по нескольку изданий, а внештатными корреспондентами некоторых газет и журналов на время рейса стали отдельные члены экипажа, — и вы более или менее сможете представить, какая лавина обрушилась на судовых радистов. Причем каждый автор считал, что именно его творение должно уйти в эфир раньше других и добивался этого всеми дозволенными и недозволенными способами.

А служебная информация, которой в экспериментальном рейсе было гораздо больше, чем в любом обычном! А главный враг всех заполярных связистов, особенно в высоких широтах, — непрохождение радиоволн, вызываемое. магнитными бурями!..

Но радисты держались. Так же спокойно, как и раньше, звучал мягкий с едва заметным эстонским акцентом голос начальника радиостанции Леопольда Вайно, уже, наверно, в десятый раз объяснявшего очередному, корреспонденту, что задержка с передачей в эфир его материала связана с состоянием ионосферы. Все так же иронично усмехался в бороду, читая очередное многостраничное описание красот природы, внешности встреченных белых медведей и героизма (в порядке подхалимажа) собственного труда, радиооператор Юрии Бугрим — кстати, едва ли не самый большой, знаток литературы и чуть ли не единственный сибиряк на «Сибири». Казалось, сутками не вставали со. своих рабочих мест его коллеги Юрий Коршунов, и Николай Добряков.

Спокоен был лишь Кравцов, лаконично пообещавший журналистам, волнующимся за. судьбу своих скопившихся почти за двое суток, статей и корреспонденций:

— Не переживайте! Сегодня все уйдет и эфир очень быстро, как дождь...

Я тут же вспомнил, что еще утром Юрий Федорович, которого встретил по дороге в кают-компанию, заговорщически наклонился ко мне и сказал:

— Помнишь фильм «Семеро смелых»? Радист вызывает «Богун, Охрименко, не слышу вас. Дайте о себе знать...» А связи нет и нет. Арктика есть Арктика — магнитные бури, непрохождение радиоволн. Что может помочь? — поднял вверх указательный палец и сам ответил: — Только космическая связь...

«Пророчество» Кравцова сбылось и на этот раз. В ноль часов 3 июня устойчиво заработал радиомост телефонно-телеграфной связи «Сибирь» — космос — Москва через спутник «Молния».

Сразу же новшество оценили судовые радисты. Если еще накануне Вайно, осунувшийся, с покрасневшими глазами признался: «Ночью иногда удается поспать часика два», — то его слова после первого сеанса космической связи, видимо, не нуждаются в комментариях:

— Прекрасно! Слышимость отличная, надежность большая, а главное — безошибочность в работе.

Довольны были и журналисты — все, кроме одного кинооператора. Собираясь запечатлеть обещанный Кравцовым «дождь», он убежал перезаряжать камеру. А когда вернулся, снимать было уже нечего — все материалы ушли в эфир.

И все же, когда капитан «Сибири» назвал Юрия Федоровича героем дня, он имел в виду другое.

—...Желающие посмотреть кинофильм «Семеро смелых» могут включить телевизоры в каютах или пройти в клуб. Начался прием черно-белых и цветных передач Центрального телевидения, — разнеслось по трансляции ледокола сразу после встречи у кромки льдов с «Капитаном Мышевским».

Более 75 миллионов человек в нашей стране смотрят телепередачи, транслируемые через космос. Теперь к ним присоединились участники высокоширотного рейса. Тоже впервые в истории плаваний в таких широтах* И опять с помощью спутника — на этот раз системы «Экран».

Конечно, триста участников похода мало по сравнению с 75 миллионами. И в то же время — очень много, если учесть, что речь идет о моряках^ которые порой месяцами не видят ничего, кроме льдов.

Тем, кто идет за нами на «Капитане Мышевском», повезло — «Сибирь», принимающая телепередачи через космос, служит своего рода ретранслятором для дизель-электрохода. Когда там тоже засветились экраны телевизоров, кто-то сказал:

— Ну все, будем теперь ходить только за «Сибирью»!..

Когда передача закончилась, у каюты, где жил Кравцов, собрались моряки. Каждый хотел лично поблагодарить виновника торжества. Подошел обычно не очень щедрый на комплименты Владимир Константинович Кочетков, поздравил, а потом говорит:

— А как там ваша антенна? Не растрясет ее во льдах? Может быть, пойти посмотреть?..

И эти два немолодых человека отправились на мороз: убедиться, что все в порядке, что и завтра, и послезавтра моряки будут смотреть телевизионные передачи. Смотреть там, где до них никому еще не доводилось.

— Я видел глаза тех моряков, которые были у телевизора в момент первого сеанса телепередачи, — сказал несколько дней спустя Юрий Федорович. — Собственно, ради таких минут мы и работаем, и живем...

— «Сибирь»! Я — «Мышевский». Машина работает «полный вперед», хода не имеем, — раздалось из динамика на мостике атомохода в 3 часа утра 29 мая.

Первая остановка. Первые проблемы для судоводителей: началось сжатие — враг номер один всех ледокольщиков. Для остальных — первая возможность отдохнуть от грохота ломаемых льдов, насладиться мгновениями тишины, которой, пожалуй, больше всего не хватает с начала похода.

«Сибирь» медленно движется кормой к «Мышевскому», окалывает его с одного борта, давая дизель-электроходу возможность более-менее уверенно двинуться дальше, раздвигая обломки льда.

И снова — полный перед!

Только набрали ход — повторяется та же история... И еще... И еще...

Да, последние мили, остающиеся до мыса Желания, достаются маленькому каравану тяжелой ценой. «Два шага вперед, шаг назад», — говорит кто-то из собравшихся на мостике.

И вдруг стихли удары и скрежет ледяных глыб о борта «Сибири». Но мы... движемся.