Бегство короля - Джорджетт Хейер

Голова исчезла, а несколько мгновений спустя в доме вспыхнул свет… вспыхнул – и погас. На лестнице раздались шаги; засовы и цепи завизжали и заскрежетали. Дверь открыл полураздетый мужчина в рубахе и серых бриджах, в руке он держал фонарь.

Король въехал в ворота и, очутившись во дворе, неловко спешился. Вслед за ним въехали его спутники, и в конце концов двор, часть которого была ухожена, а часть заросла бурьяном, буквально кишел людьми и лошадьми.

В доме распахнулись ставни, и резкий женский голос потребовал объяснить, что случилось, почему так шумно. Иатс крикнул – ему пришлось кричать, потому что лошади били копытами и иначе его не было слышно, – что приехал король и что миссис Эндрюс должна немедленно спуститься вниз и ввести его в дом.

– Это очень надежная женщина, сир. Она служит здесь экономкой, – объяснил королю Гиффард.

Миссис Эндрюс ахнула и громко запричитала:

– Значит, все потеряно! Погодите, я только юбку надену. Сейчас спущусь! Будь проклят тот день, когда ваше благословенное величество были вынуждены направить свои стопы сюда, ведь я прекрасно понимаю, что это означает!

Женщина отпрянула от окна, но к тому времени все остальные обитатели дома уже пробудились, и через пару мгновений дверь открыл мужчина, накинувший вышитый плащ поверх ночной рубахи и всунувший ноги в какие-то старые башмаки. Он держал в высоко поднятой руке подсвечник и являл собой такое смешное зрелище, что король расхохотался.

Чарльз Гиффард поспешно произнес:

– Джордж! Это король.

Изумленный Джордж уставился на своего родственника, рука, державшая подсвечник, задрожала, и немного воска пролилось на пальцы. Боль, хотя и не сильная, привела ошеломленного Джорджа в чувство. Он пошире распахнул дверь и попытался поклониться, запахивая плащ и одновременно стараясь держать свечу покрепче.

– Ваше величество! – пролепетал он. – Прошу прощения… вы меня застали врасплох!

Тот же самый визгливый голос, что окликнул всадников из окна, теперь зазвучал на лестнице. Миссис Эндрюс тяжело спустилась вниз и пошла по просторному вестибюлю, на ходу бранясь и одновременно отдавая приказания: «Олухи, сейчас же впустите его величество в дом! Неужели никто сам не сообразит, что нужно развести в очаге огонь? Ну почему бедная женщина должна успевать повсюду, а у мужчин в этом доме куриные мозги?»

Она вырвала из рук Джорджа Гиффарда подсвечник, поставила его на стол и принялась делать реверансы при виде входящего в дом короля, за которым следовали Дерби, Тэлбот, Лодердейл, Уилмот, Бэкингем и прочие приближенные монарха. В большой прихожей вдруг стало тесно. Мальчик, тихонько спустившийся до середины лестницы, чтобы поглазеть на нежданных гостей, потер заспанные глаза, словно пытаясь прогнать тревожный сон: в дрожащем пламени свечей перед его взором расплывалось множество лиц… Он никогда не видел столько благородных господ сразу, и даже усомнился: а не во сне ли это происходит? По каменному полу громко звякали шпоры, портупеи ударялись о мебель. Повсюду, куда бы мальчик ни повернулся, он видел украшенные перьями шляпы, завитые локоны, богато расшитые пояса и тонкие кружева. Затем Бартоломью заметил, что миссис Эндрюс кланяется мужчине, который на полголовы возвышается над всеми остальными, и, выпучив глаза, смотрел, как эта особа, внушавшая окружающим благоговейный ужас, осыпает поцелуями протянутую ей белую руку. А когда мальчик услышал ее слова: «Благослови Господь ваше величество», он снова потер глаза, потому что подумал: нет, у короля должны быть корона и мантия, а не выцветший кожаный плащ, забрызганный грязью, как у этого высокого господина, у которого только одна голубая лента и большой, сверкающий драгоценностями орден на груди служили знаком его отличия от остальных людей, пожаловавших в дом.

Потом король скрылся из виду: мисс Эндрюс увела его в гостиную, и пораженный мальчик снова увидел нечто несусветное. В дом ввели большого серого коня, который был по брюхо в грязи. Жадно вслушиваясь в обрывки фраз, Бартоломью понял, что это королевский конь, и предположил, что королевских лошадей, должно быть, полагается устраивать лучше, чем всех прочих. Но вскоре до него дошло, что по какой-то причине лошадь короля не должна показываться во дворе возле дома. Мистер Джордж Пендерел забросал вопросами благородных господ, и Бартоломью, припав к перилам и подавшись вперед, чтобы получше слышать, смог уловить из бессвязных слов и сумбурных восклицаний, что где-то было большое сражение, которое окончилось поражением короля, и теперь враги его ищут, а виноваты во всем почему-то шотландцы.

Но дольше задержаться на лестнице мальчику не удалось, ибо в вестибюль ворвалась миссис Эндрюс и, едва заметив Бартоломью, послала его за дровами для камина, который она растопила в гостиной.

Когда мальчик робко вошел туда со своей ношей, он обнаружил, что в комнате полно благородных господ, которые жадно поглощают печенье, запивая его белым вином. И замер, не отваживаясь подойти к камину. Господа разговаривали о чем-то с очень серьезным видом, и все стояли, за исключением короля, который сидел в кресле у камина, откинувшись на деревянную спинку, обернутую его плащом. В одной руке у него было печенье, а в другой – оловянная кружка. Бартоломью это совершенно шокировало, поскольку даже младенцам было известно, что король ест с золотых тарелок и каждый раз вкушает мясо. А еще король был очень голоден и разговаривал с набитым ртом. Встав на колени возле очага и по-прежнему прижимая к груди вязанку дров, Бартоломью уставился на смуглое лицо с резкими чертами, обрамленное спутанными черными локонами, и понял, что король, как это ни невероятно звучит, тоже живой человек, который может испытывать голод и жажду, быть усталым и грязным, как все люди.

Когда мальчик опустился на колени возле камина, не сводя с короля изумленного взора, монарх тоже посмотрел на него. Бартоломью заглянул в темные глаза с тяжелыми веками… король посмотрел на него без особого любопытства, а затем перевел взгляд на дородного господина, стоявшего рядом с креслом.

Бартоломью принялся подкладывать дрова в камин и раздувать слабое пламя. Услышав голос Джорджа Пендерела, который то и дело приговаривал: «Да, милорд»… «Нет, милород», мальчик повернул голову и взглянул на него через плечо. С Джорджем беседовал статный, горделивый господин, которого король называл лордом Дерби. Похоже было, что Джорджу велят немедленно отправиться, соблюдая строжайшую тайну, в Хоббал-Грендж и привести к королю своего брата Ричарда. Мальчик подумал, что это очень странно. Ну зачем королю бедный дровосек? Вероятно, Джордж тоже недоумевал; он напряженно глядел на лорда Дерби и беспокойно теребил в руках шляпу. Затем из разговора стало ясно, что нужно привести и Уильяма Пендерела, живущего