Матабар XI - Кирилл Сергеевич Клеванский

Лестница со скользкими ступенями спустила их с платформы к воде. У короткого дощатого мостка, покачиваясь, дожидалась лодка. Широкая, низкая, с угольным котлом на корме и трубой в руку толщиной. Гаврилов первым шагнул на борт, отработанным движением сбросил чехол с котла и принялся шуровать в топке, раздувая тлевшие угли.

— Рассаживайтесь. Саквояжи можете кинуть под лавку. Там сухо.

Мотор пару раз чихнул, выплюнул в морось клуб черного дыма, и лодка отчалила от мостка.

— Кстати, капитан, — Гаврилов устроился у румпеля. — Вопрос жизни и смерти. В «Эльтире» на Маркова повар тот же?

— Тот же.

— И грибная похлебка по четвертым дням?

— По третьим теперь.

— Вот же ж… — связной покачал головой с искренним, ничем не замутненным горем. — Три года мечтаю о ней. Выберусь в столицу, обязательно забегу на обед.

Стена тумана медленно и как-то очень буднично надвигалась на них. Вблизи она оказалась совсем плотной, белесой с прозеленью. Она падала откуда-то с высоты серого неба ровным отвесом, будто кто-то провел по воде черту и запретил взвеси ее пересекать. Обычные туманы так себя не ведут…

Лодка пронзила кормой серую завесу, и мир вокруг мгновенно исчез за ее пределами.

Осталось метра три серой воды вокруг бортов, стук мотора и голоса. Гаврилов с Миларом продолжали неспешно обсуждать нюансы службы, и Арди был им за это почти благодарен. Два спокойных голоса, рассуждающих о форме и накладных, помогали лучше всякого поручня.

Пальцы кольнуло. Почти незаметно в самые подушечки, будто взялся за шерстяное одеяло в сухую погоду. Ардан прикрыл глаза. Он чувствовал стены. Высокие, глухие, немыслимо старые стены, сложенные из камня в далекие времена. Впереди их ждала крепость. Громадная и тяжелая, пришедшая откуда-то из эпохи Восстания Темного Лорда, а то и старше. Она нависала над озером где-то там, за пеленой, и ждала.

А еще… Арди понял еще один нюанс. Стену тумана создавала вовсе не Звездная магия. От печатей для ощущений Говорящего всегда тянет ровным, механическим холодком, как от работающего генератора или чего-то… мертвого. Здесь же в пелене жило нечто совсем иное. Нечто куда более живое.

Искусство Эан'Хане.

Либо их артефакты. И очень много. По всему периметру.

— … я ему и говорю: напиши в требовании «весла», кто их тут проверит, — рассказывал тем временем провожатый. — А он мне: не положено весла на моторную единицу. Вот сижу теперь. Мотор есть, весел демоны, в лице снабженца, зажали, а случись что с котлом посреди озера…

— Догребешь ладонями, — предположил Милар. — Ты же у нас…

Он не договорил.

Арди к тому моменту уже секунд пять смотрел за борт и пытался убедить себя, что длинная темная полоса под водой не более чем банальная игра света. Полоса шла параллельно лодке, метрах в четырех, не отставая и не приближаясь. Длиной… Арди прикинул от носа лодки до кормы и умножил на три. Потом еще раз посмотрел и умножил уже на четыре.

Голова к тому времени ощутимо кружилась. Началось это еще на входе в туман, но Ардан списывал все на качку. Теперь к головокружению добавился звон в ушах, с каждой секундой все сильнее напоминая ощущения на дирижабле.

Ард схватился за лоб, а полоса под водой изогнулась и пошла к лодке.

Нечто без единого всплеска всплыло на поверхность. Просто в какой-то момент из серой воды поднялась голова размером с бочку. С гладкой чешуей, изрезанной застарелыми шрамами, с ноздрями-щелями и глазом, который тварь не сводила с Арда. Круглый, желтый, с вертикальным зрачком, и невероятно спокойный, как у очень старого хищника. Такому уже давно никто не мог причинить вреда на его тропах охоты.

Змей смотрел на него. Только на него. Связной и Милар для желтого глаза не существовали.

Тело, в которое хвосты Эргара вбили необходимые уроки, сработало быстрее головы. Ардан медленно, без единого резкого движения, отвел взгляд чуть в сторону и произнес на языке диких зверей:

— Ты и я, могучий хозяин озерных угодий. Я пришел с западных Снежных Троп. Я гость на твоей тропе. Между нами нет добычи. Ты и я.

Желтый глаз моргнул и на мгновение подернулся снизу пленкой третьего века. А потом голова беззвучно ушла под воду, и полоса, качнув лодку маслянистой волной, растворилась в глубине.

Арди выдохнул. Тот получился чересчур длинным и с мокрым всхлипом. И тут же звон в ушах сорвался в вой, туман поменялся местами с водой, лавка выскользнула из-под руки, и мокрый борт внезапно оказался в опасной близости от лица, а за ним уже гостеприимно мерцала мелкой рябью свинцовая гладь…

Сзади его рванули за шиворот с такой силой, что затрещал ворот пальто.

— Держи его! Да держи ты!

— Держу я…

Его свалили на дно лодки, грохнув спиной на чей-то саквояж. Небо, вернее, туман над головой все кружился в тошнотворном танце. Где-то между размытыми па над ним нависло лицо связного. От былой невозмутимости на этом раскрасневшемся лице не осталось следа.

— Капитан, — с угрозой протянул провожатый. — а предупредить, что везешь мага, никак было нельзя, да?

— А сам! — Милар придерживал Арда за плечо и злился, судя по голосу, больше от испуга. — Глаза разуй! Посох видел? Во-о-от такой, за спиной! И вообще у него… — капитан запнулся, глянул на штатское пальто без погон или плаща и закончил совсем не так, как начинал: — Посоха, повторяю, должно было хватить.

— Посоха ему… У меня прошлым летом землемер с треногой приезжал. Тренога тоже во-о-от такая была, — огрызнулся Гаврилов, уже гремя чем-то в носовом рундуке. — Ладно. Проехали. Действительно сам виноват, внимательнее надо было.

Он вернулся с плоским деревянным ящичком, похожим на те, в которых обычно держат инструмент. На вытертом сукне рядком лежали браслеты из черного матового металла. Гаврилов выбрал средний, примерился к запястью Арда и защелкнул поверх перчатки.

Металл на поверку оказался теплым. Не нагретый, а именно живым каким-то теплом, как перила, на которых до тебя долго лежала чужая рука.

Вой в ушах постепенно стихал. Сначала вернулся обратно до звона, потом до писка, а затем окончательно смолк. Туман вернулся наверх, вода вниз, и лодка перестала кружиться. Ардан осторожно сел и обнаружил, что рубашка на спине насквозь мокрая, а еще что оба спутника смотрят на него. Милар с тревогой, провожатый с укоризной.

— Живой, — констатировал Гаврилов. — Ну и хорошо. А то бумаг было бы…

Лодка продолжила свой путь сквозь серое ничто, и провожатый, повозившись с топкой, вернулся к ним обратно.

— Озеро, парень, штука с характером, —