Нарния 1-3 - Клайв Стейплз Льюис

С минуту им казалось, что комната полна народу — там были сотни людей, которые сидели совершенно неподвижно. Полли и Дигори, как вы понимаете,тоже довольно долго стояли, боясь шелохнуться, и вглядывались внутрь. Но вскоре они решили, что там не могли быть настоящие люди. Потому что из комнаты не доносилось ни шороха движения, ни звука голосов. Кажется, с той стороны двери даже никто не дышал. И люди сидели так тихо, словно были искусными восковыми фигурами.

На этот раз впереди шла Полли. Комната больше заинтересовала девочку, поскольку все фигуры были облачены в великолепные одежды. Если вас хоть немного занимают наряды, вы тоже не удержались бы от того, чтоб присмотреться к ним поближе. Они были такими яркими, играли такими чудесными красками, что придавали всему помещению вид если не радостный, то, по крайней мере, роскошный. Это создавало контраст с той пылью и запустением, на которые дети за время своего путешествия успели насмотреться. К тому же свет из многочисленных окон скрадывал темноту.

Вряд ли я смогу описать эти одежды. Все фигуры были облачены в длинные одеяния, на головах сверкали великолепные короны. Эти одеяния были самых разных, но ярких и роскошных цветов: алого, малинового, серебристо-серого, темно-пурпурного или ярко-зеленого — и сверху донизу расшиты узорами, изображавшими цветы или каких-то неизвестных животных. Драгоценные камни, ошеломляющие своими размерами и блеском, глядели с их корон, свисали на цепочках и сверкали отовсюду, где только можно хоть что-то прикрепить.

— Почему эти одежды не истлели давным-давно? — спросила Полли.

— Волшебство, — шепотом ответил Дигори. — Неужели ты сама не чувствуешь? Держу пари, что вся эта комната скована волшебными чарами. Я почуял это сразу, как только вошел.

— Любое из этих платьев должно стоить сотни фунтов, — сказала Полли.

Но Дигори больше интересовали лица. И, надо заметить, они вполне стоили того, чтобы присмотреться к ним повнимательнее. В длинной-предлинной комнате люди восседали на каменных тронах, расставленных у стен так, что посередине комнаты оставался свободный проход, и можно было, продвигаясь по нему, хорошо рассмотреть каждого из сидящих.

— Кажется, это был симпатичный народ, — заметил Дигори.

Полли кивнула. Да, без сомнения, все лица, насколько они могли видеть, обладали приятными чертами. Мужчины и женщины имели царственный и мудрый вид, и, судя по всему, они принадлежали к очень красивому племени. Но после того, как дети углубились в комнату, им начали попадаться иные представители этой загадочной страны: величавые и даже надменные. Если бы вы встретили кого живого с подобным обликом, вы бы сразу решили, что это человек из Власть Имущих, а может, и из Царствующих Особ. Пройдя немного дальше, наши путешественники оказались в окружении людей, совсем им не понравившихся. Их лица излучали силу, гордость, счастье, но поражали какой-то жестокостью. А чуть подальше они стали откровенно жестокими, хотя больше не казались счастливыми. Эти лица выражали, скорее, отчаяние и безнадежность, словно люди при жизни натворили столько ужасных дел, что должны были терпеть страшные муки.

Но наиболее интересной показалась последняя фигура — фигура женщины. Одетая роскошнее всех, очень высокая (хотя все эти застывшие люди были выше, чем мы), с лицом, выражающим такую лютую жестокость и неукротимую гордыню, что у детей на миг перехватило дыхание; в то же время она выглядела необыкновенно прекрасной. Спустя многие годы, став уже стариком, Дигори говорил, что за всю жизнь не видел больше такой красоты. Правда, справедливость требует добавить, Полли всегда утверждала, что не понимала, как можно такую женщину назвать прекрасной.

Как я уже сказал, эта женщина сидела последней в своем ряду, но дальше было еще много свободных тронов — вероятно, эта комната предназначалась для более обширной коллекции изваяний.

— Мне бы хотелось узнать, какая история скрывается за всем этим, — сказал Дигори. — Давай-ка вернемся и посмотрим, что там за штуковина стоит посреди комнаты — стол, что ли?

Но эта «штуковина» оказалась вовсе не столом, а квадратной колонной, поднимавшейся от пола на высоту четырех футов. На ней стояла миниатюрная золотая арка, с которой свисал золотой колокольчик, а рядом лежал маленький золотой молоточек — для того, чтобы ударять по колокольчику.

— Интересно… вот бы узнать, что это такое, — сказал Дигори.

Полли нагнулась, разглядывая колонны.

— Здесь, кажется, что-то написано, — сообщила она.

— Черт возьми, действительно, — сказал Дигори. — Разумеется, нам этого не прочесть!

— Не прочесть, говоришь? — спросила Полли. — Ну, я не совсем в этом уверена!

Они усердно приглядывались к надписи, но буквы, как и следовало ожидать, были совершенно незнакомыми. И вдруг случилось великое чудо: по мере того, как дети присматривались, они вдруг почувствовали, что могут читать эти странные письмена — хотя их очертания ничуть не изменились. Если бы только Дигори вспомнил свои слова, сказанные им несколько минут назад о заколдованной комнате, он бы сразу понял: это колдовство начало оказывать действие на них. Но любопытство вызвало в нем такое возбуждение, что он забыл об этом: ему все больше и больше не терпелось прочесть, что же написано на колонне. И очень скоро они прочли. Там было написано следующее:

— Ну, этого можно не бояться! — сказала Полли. — Опасности нам ни к чему.

— Ох, неужели ты еще не поняла? — воскликнул Дигори. — Все пропало! Нам теперь не избавиться от этого наваждения. Мы все время будем спрашивать себя: а что бы случилось, если бы мы ударили по колокольчику? Нельзя вернуться домой лишь для того, чтобы без конца думать и думать об этом, пока не рехнешься! Просто ужас!

— Не будь таким дурачком! — сказала Полли. — Можно подумать, будто уже что-то случилось! Да какое нам дело, что тут произойдет?

— Я боюсь, что это привидится и будет мучить, пока мы не сойдем с ума. Неужели ты не понимаешь, что это магия? Я чувствую, как она уже начинает действовать на меня.

— Ну, а на меня она не действует, — сказала Полли. — И не верю, будто что-то может подействовать на