Нарния 1-3 - Клайв Стейплз Льюис

— Оставаться здесь опасно, — сказала королева. — Дворец вот-вот развалится. Если мы не выберемся отсюда за несколько минут, мы будем погребены заживо.

И сказано это было так спокойно; будто она отвечала на вопрос, который теперь час.

— Идемте, — она протянула обе руки детям.

Полли, которая испытывала к королеве неприязнь и почему-то чувствовала какую-то подавленность, если б могла, то ни за что бы не позволила взять себя за руку. Но хотя королева говорила очень спокойно, движения ее были точны и стремительны, как мысль. Не успела Полли понять, что происходит, как большая и сильная рука — намного сильнее и больше ее собственной — так цепко схватила ее левую руку, что ничего нельзя было поделать.

«Это же страшная женщина, — подумала Полли. — Она одним движением может сломать руку. Как жаль, что она ухватила меня за левую, — мне теперь нельзя надеть желтое кольцо. Правда, если я постараюсь извернуться и дотянуться правой рукой до левого кармана, может, успею прикоснуться к кольцу раньше, чем она спросит, что я делаю. Но она не должна узнать про наши кольца — ни за что. Надеюсь, у Дигори хватит ума не проболтаться. Если б я могла намекнуть ему хоть одним словом…»

А королева тем временем вела их из Зала Изваяний по длинному коридору, а потом по целому лабиринту залов, лестниц, дворов. То и дело они слышали, как обваливается еще какая-то часть огромного дворца, порою совсем близко. Один раз огромная арка с грохотом обрушилась всего секунду спустя, как они вышли из-под нее. Хотя королева шла так быстро, что детям приходилось бежать рысцой, чтобы держаться с нею вровень, она не выказывала никаких признаков страха. Дигори думал: «Она удивительно смелая. И сильная. Настоящая королева! Надеюсь, она потом расскажет нам историю этого места».

И действительно, пока они мчались по дворцу, она им кое-что рассказывала.

— Это дверь в подземную тюрьму, — говорила она.

Или:

— По тому коридору можно попасть в главную камеру пыток.

Или:

— А это старинный пиршественный зал. Именно там мой прапрадед устроил пир для сотни князей и перебил их всех до того, как они выпили первый кубок. Они замышляли мятеж.

Под конец они попали в зал, который был огромнее и великолепнее всех, какие они видели до сих пор. По его размерам и гигантским дверям в дальнем конце Дигори решил, что они добрались до главного входа. И он угадал. Но перед ними были двери мертвенно-черного цвета — то ли из черного дерева, то ли из какого-то черного металла, неизвестного в нашем мире. Они были заперты исполинским засовом, слишком высоко, чтобы можно было до него дотянуться, и слишком тяжелым, чтобы сдвинуть его. И Дигори спросил себя, как же они теперь выберутся отсюда.

Королева, отпустив ладонь Дигори, подняла вверх руку, выпрямилась во весь рост и застыла неподвижно, будто окаменев. Потом она произнесла несколько слов, которых дети не поняли (но прозвучали они ужасно), а затем взмахнула рукой, будто швырнув что-то. И гигантские тяжелые двери затрепетали, как шелковые занавески на ветру. А потом распались на мелкие частицы — от них осталась лишь куча пыли на пороге.

— Вот это да! — воскликнул Дигори и присвистнул.

— Обладает ли маг, твой господин и твой дядя, подобной мощью? — спросила королева. — Впрочем, это я выясню сама — чуть попозже. А пока запомни получше, что ты видел. Так будет с любой вещью и любым существом, вставшим у меня на пути.

Сквозь опустевший дверной проем хлынул свет — ярче того, что они до сих пор видели в этой местности, и они не удивились, когда королева вывела их через порог под открытое небо. В лицо им ударил ветер — очень холодный и в то же время какой-то тяжелый и затхлый. Они стояли на высокой террасе, и перед ними открывался широкий обзор.

Где-то очень далеко, внизу, почти у самого горизонта, висело огромное красное солнце, намного больше, чем в нашем мире. Дигори сразу понял, что оно должно быть и намного старше нашего солнца. Оно прошло уже почти весь свой жизненный путь и безмерно устало от того, что так долго смотрело на этот мир. Левее и выше солнца горела одинокая звезда — большая и яркая. Это была очень печальная пара. На земле же во все стороны, насколько хватало глаз, простирался огромный город, в котором не было видно ни одного живого существа. Под светом этого угасающего солнца все храмы, башни, дворцы, пирамиды и мосты отбрасывали длинные мертвые тени. Когда-то по городу протекала широкая река, но вода в ней давным-давно исчезла. Река превратилась в широкую канаву, засыпанную серой пылью.

— Вглядитесь получше в то, чего более уже не увидят ничьи глаза, — промолвила королева. — Таков был Чарн, величайший из городов, столица Верховных королей, чудо нашего мира — а может быть, и всех миров… Может ли город, которым правит твой дядя, сравниться с ним, мальчик?

— Нет, — сказал Дигори.

Он хотел объяснить, что дядя Эндрю никогда не правил никаким городом, но королева продолжала:

— Теперь он молчит. Но я стояла здесь, когда воздух гудел от шума Чарна: топота ног, скрипа колес, щелканья бичей, стона рабов, грохота экипажей, священного рокота барабанов в храмах. И я стояла здесь, незадолго до конца, когда грохот битвы возносился к небу с каждой улицы, а река Чарн текла, покраснев от крови. — Она сделала паузу и добавила: — И все это в единый миг навсегда вычеркнула женщина!

— Какая женщина? — слабым голосом спросил Дигори, но он уже знал ответ.

— Я, — сказала королева. — Я — Ядис, последняя королева, но все-таки Королева Всего Мира!

Дети стояли молча рядом с нею, дрожа на холодном ветру.

— Виновата моя сестра, — продолжала королева. — Это она заставила меня совершить такое дело. Да пребудет навеки с нею проклятие всех Могучих! Я же готова была в любой момент заключить с нею мир, да! И пощадить ее жизнь! Если бы только она уступила мне трон. Но она не пожелала. И из-за ее гордости погиб целый мир. Ведь после того, как началась война, мы дали торжественное обещание, ни за что не пользоваться магией — в этом поклялись мы обе! Но когда она нарушила клятву, что оставалось делать мне? Дура! Как будто она