Камень желаний - Ирина Ульяненко
Через несколько дней вокруг неё стало тише.
Камень всё это время молчал.
И тогда я впервые поняла:
иногда лучший способ исполнить желание — вообще не использовать волшебство.
Через неделю я снова зашла к Анне Сергеевне.
На столе стояла новая кофемашина.
Холодильник был полный.
Она выглядела спокойнее.
— Ну вот, — сказала я. — Теперь можно жить для себя.
— Можно.
— Куда-нибудь поедете?
— Куда?
— Не знаю. На море.
Она пожала плечами.
— Зачем?
— Вы же говорили, что любите море.
— Когда-то любила.
Мне что-то не понравилось.
— Собаку заведёте?
— Возни много.
— А что вы вообще хотите?
Анна Сергеевна задумалась.
Потом улыбнулась.
— Да ничего мне уже не надо, Полечка. У меня теперь всё есть.
Камень в кармане стал ледяным.
Я посмотрела на неё.
На полный холодильник.
На новую кофемашину.
На дорогой телефон.
И впервые испугалась не того, что Камень может дать человеку.
А того, что он способен забрать.
Вечером я открыла тетрадь.
Долго смотрела на пустую страницу.
Потом написала:
Камень исполняет желания.
Ниже:
Но, возможно, за это он забирает другие.
Подумала и добавила:
Не спешить помогать, пока не поймёшь, чего человек хочет на самом деле.
Я закрыла тетрадь.
Камень лежал рядом.
— Теперь будем осторожнее.
Он не ответил.
Но мне почему-то показалось, что именно этого он и ждал.
Славик
После истории с Анной Сергеевной я решила, что поняла Камень.
Конечно, это была самоуверенность.
Но тогда мне казалось, что главное правило уже известно:
услышала желание — не спеши его исполнять.
Сначала разберись, чего человек хочет на самом деле.
Я даже начала относиться к Камню спокойнее.
Положила его в маленький кожаный мешочек и носила с собой.
Не потому, что хотела.
Просто он всё равно оказывался рядом.
Пусть уж хотя бы не валяется где попало.
Несколько дней ничего не происходило.
Я занималась обычными делами.
Ходила в магазин.
Убирала дом.
Звонила Марине.
Один раз даже поймала себя на мысли, что мне немного не хватает приключений.
Сразу постучала по деревянному столу.
Нет.
Не надо.
Хватит.
Вечером позвонил Славик.
— Мам, ты дома?
— Нет. На Мальдивах.
— Значит, дома.
— А если бы действительно была на Мальдивах?
— Ты бы первые три дня звонила мне каждые два часа и рассказывала, какая там вода.
— Неблагодарный ребёнок.
— Я заеду?
— Заезжай.
Через полчаса он появился.
И первым делом полез в холодильник.
— Ты есть будешь?
— Нет.
— Тогда зачем холодильник открыл?
— Посмотреть.
— Что?
— Что у тебя есть.
— И?
— Есть можно.
— Спасибо.
Он достал сыр, колбасу и хлеб.
— Славик, ты дома не ешь?
— Ем.
— Тогда почему каждый раз приходишь ко мне голодный?
— У мамы вкуснее.
— Ты просто продукты экономишь.
— Тоже.
Я поставила чайник.
Вот такие вечера я любила.
Никаких чудес.
Никаких старух.
Никаких чужих желаний.
Просто сын сидит на кухне и делает бутерброд такой толщины, будто собирается кормить им строительную бригаду.
— Мам.
Я сразу услышала интонацию.
— Сколько?
Он замер.
— Почему сразу сколько?
— Потому что слово «мам» ты произносишь разными голосами. Этот голос стоит денег.
Славик засмеялся.
— Мне действительно нужны деньги.
— Вот видишь.
Я села напротив.
— Сколько?
Он назвал сумму.
Улыбка исчезла.
— Ничего себе.
— Я верну.
— Зачем?
— Есть одна идея.
— Какая?
— Хорошая.
— Уже подозрительно.
— Мам.
— Рассказывай.
Он отвёл глаза.
— Пока не могу.
— Почему?
— Там ещё не всё решено.
— А деньги уже нужны?
— Да.
— Тогда тем более рассказывай.
— Я потом всё объясню.
Мне это не нравилось.
Не потому, что я не доверяла сыну.
Именно потому, что знала его.
Славик мог быть умным, осторожным и взрослым.
А потом загореться какой-нибудь идеей и решить, что весь мир просто ещё не успел понять её гениальность.
Камень на груди потеплел.
Я напряглась.
Славик продолжал:
— Мам, это реально хороший шанс.
А я услышала другое:
«Только бы дала. Один раз. Если получится, я наконец докажу, что тоже чего-то стою».
Я посмотрела на него.
— Кому ты собрался что-то доказывать?
Славик замолчал.
— Что?
Я поняла, что опять сказала лишнее.
— Ничего.
— Мам, откуда ты…
— Просто вижу.
— Что видишь?
— Что дело не только в деньгах.
Он откинулся на спинку стула.
— Понятно.
— Что тебе понятно?
— Ты уже решила, что идея плохая.
— Я вообще не знаю, какая идея.
— Вот именно.
— Так расскажи.
— Не хочу.
— Тогда денег не дам.
Славик встал.
— Хорошо.
— Не обижайся.
— Я не обижаюсь.
По тому, как он сказал «не обижаюсь», стало ясно: