Чужъ - Вадим Беликов

Я серп выхватил. Кот закинул голову на ветвь, покрутил по оси.

— Спиртом от него. Так и прёт.

Я бросился вперёд, к его свисающей ноге. Лезвие серпа блеснуло — мимо. Кот дёрнулся, и я рассёк воздух.

Голову поднял — никого. Только ветка качнулась. Шуршание наверху, в кроне. Лапой ударил по одной ветви, зацокотали черепа. По другой — затрещали, забились друг о друга. Звук плясал со всех сторон.

Я смотрел по сторонам. Дуб обошёл медленно. Серп у груди. Ноги перебирал осторожно — сучья, корни. Черепа стучали. То слева, то справа. Кот мелькал в кроне текучей тенью.

Слева. Повернулся. Из куста в кусты пробежал кот. Но не как животное — будто человек, что встал на четвереньки. Перебирался ловко, оттопырив горб.

Шелест сзади. Обернулся. В спину вонзились когти. Запекло. Вошли глубоко, под лопатки. Четыре лапы — все впились. Дыхание в затылок, вонючее. Туша тяжёлая, придавила.

Рванулся назад. Ударил тварь о ствол дуба, прижал своим телом. Кот извернулся, когти прошли по коже, вспороли. Я закричал. Он оттолкнул лапами — я развернулся быстро, рубанул. Серп черканул по коре, срезал полосу.

Хвост обмотал мне ногу — крепко, как жгут. Рванул в сторону. Я упал лицом в мох. Кот прыгнул сверху, когти вырвались из подушек. Зарычал мерзко, протяжно. Я выставил серп вперёд. Лезвие чиркнуло по лапам — кровь брызнула мне в лицо, горячая, густая. Кот покатился кувырком. Сел на две ноги. Смотрел на лапы, облизывал окровавленные подушечки. Зубы сцепил.

— Головой твоей любоваться буду, — прошипел он.

Встал на четвереньки. Одну лапу держал на весу. Кровь капала на мох. Ходил из стороны в сторону — плавно, пружинисто, горб ходил вверх-вниз. Глаза дёргались, горели ярким — рыбьи.

Усы его подрагивали. Кончики загибались вперёд, к земле, потом расходились в стороны, потом снова вперёд. Не как у зверя, что чует добычу. Иначе. Когда он шёл влево — усы шли вправо. Когда вправо — усы влево. Раньше движения — раньше шага.

Он двинулся вперёд. Скачками. Я серп держал перед собой. Кот раскачивал меня — бросок влево, бросок вправо. Я повернулся — он уже рядом. Вцепился в левый бок. Обвил меня. Голова вниз, когти в ногу. Хвост обмотал шею. Стянул.

Одна лапа схватила предплечье — туда, где серп. Растягивала руку, выламывала. Я начал крутиться вокруг оси. Голова кота болталась на весу. Подошёл к дереву, ударил мордой о ствол. Хватка ослабла. Вырвал руку с серпом. Схватил за хвост.

Кот сделал кувырок, пытался вырваться. Морда возле моего лица. Пасть раскрыл — зубы блеснули, целил в руку. Я выпустил хвост в последний миг. Пасть щёлкнула вхолостую. Я пальцами схватил за усы. Рубанул лезвием по ним. Обрезал.

Кот оттолкнулся. Сбил меня с ног. Сам упал на землю. Прыгнул на лапы — повело в стороны. Ноги разъезжались. Пытался закрепиться когтями в земле. Передние лапы поднял, смотрел на меня, рычал. Пена капала с пасти. Когти выпустил на задних, вцепились в мох. Сделал шаг ко мне — повело вправо. Упал. Снова встал — повело назад. Закричал как человек. И скрылся в чаще.

Я упал на спину. Спина вся влажная от крови. Земля холодная, унимала боль. Луна скрылась за облаками — темень, только звёзды кололись.

Оперся на серп. Встал. Влажные дорожки сочились по телу — грудь, бок, нога. Шёл медленно. Ветки ломались под сапогами. Дышал глубоко.

В руке усы. Длинные, чёрные. Дёргались как черви, скручивались, распрямлялись. Я повернул голову в чащу. Закрыл молодой глаз. Дымка — красная точка вдали. Металась туда-сюда.

Крик. Мужики закричали. Я ускорил шаг.

На поляне все уже проснулись. Стояли кругом. За оружие похватались — кто меч, кто топор. Смотрели вниз.

Тело Митьки лежало у бревна. Руки раскинуты, ноги скрючены. Одежда пропиталась кровью — чёрной, уже густеющей. Головы не было. Только рваный край шеи — кожа лоскутами, позвонки белели. Кровь залила мох, пропитала землю.

Горислав подошёл ко мне. Бледный, губы тряслись.

— Что было здесь?!

— Кот. — Я протянул ладонь. На ней дёргались усы.

— Кот?

— Я слышал… мурчание перед сном, — сказал дружинник с серьгой. Глаза бегали.

— Говорили, что тут кот-баюн бродит. Людей ест. — Грузный обнял тело Митьки, прижал к груди. — Никто не верил.

— Неужто он напал…кот? — Горислав сел на бревно. Руками схватился за голову. Качался.

— Ты убил его? — спросил грузный.

— Нет. Сбежал. Но пока не опасен. Если усы не умеет отращивать.

— Надо Митьку похоронить…

Утро показалось над лесом — серое, тихое. Птицы не пели. Свет пробился сквозь кроны, лёг на поляну косыми полосами.

Могилу копали саблями. Земля мягкая, податливая — мох сняли, рыли по очереди. Яму вырыли неглубокую, но широкую. Тело уложили на плащ. Руки сложили на груди. Сверху тело прикрыли плащом. Грузный прочитал молитву — тихо, запинаясь. Каждый бросил горсть земли. Горислав — первый. Я — последний. Земля падала на плащ, на ряднину.

Насыпали холмик. Сверху положили камни. Грузный воткнул в землю две ветки крестом.

— Во сне убил. Мог всех нас так перебить. — Грузный сплюнул. — Как идти-то нам дальше, если тот рыскает тут? Баюн. Горислав?

Десятник вытер пот со лба. Посмотрел на меня.

— Ты нас… защитить от него сможешь?

— Видать, он меня тоже усыпил. На время.

— То есть в следующую ночь опять могут? — Дружинник упал на землю, схватился за голову.

— Уходить отсюда надо. Мы уходим! — сказал другой.

Двое других встали рядом с ним.

— Вы чего это? Вам за что князь платит? — сказал грузный.

— Уж точно не за то, чтобы с таким ворогом драться! — ответил тот.

Горислав поднял палец. Показал в сторону, наверх. Застыл. Все обернулись.

— С… смотрите…

На верхушке сосны сидела чёрная, грузная туша. Глаза блестели вдалеке. Лапами ствол обнял. Хвост бился о воздух.

— Это он?!

— Да, — ответил я.

Трое дружинников переглянулись. Похватали вещи. Дали дёру по лесу.

— Эй, вы! Стоять! — крикнул им грузный. — Горислав, какого чёрта ты молчишь!

Десятник не сводил с сосны глаз. Хотя наверху уже никого не было. Бледный. Губы синие.

— Он перебьёт их. — Я кивнул в сторону, куда убежали дружинники. — Не даст выйти из леса.

Грузный упал на землю.

— Чёрт…мать их…

— Ладно. — Я вышел вперёд. Спина горела, кровь сочилась сквозь повязку. — Надо вывести вас к богатырю.

— Ты с ума сошёл? — Горислав уставился на меня. — Нам бы живыми отсюда выйти. Как же…

— Кот пока займётся теми, кто бежал. У нас есть время, чтобы выйти на богатыря. — Я выставил ногу вперёд. — Идёте?

Грузный встал. Головой