Охота на проклятую - 1 - Елена Абрамкина

— Оставь ее, пойдем, — бросил он все еще склоняющемуся над Кирой Климентину.

Тот мотнул головой:

— Нельзя, дыхание слишком слабое.

Ронатан снова посмотрел на дочь, вздохнул, перешел в центр комнаты и опустился возле распростертого на полу ледяного демона. Тот судорожно выгибался, хрипя и царапая пол посиневшими пальцами. На тыльной стороне правого предплечья наливалась кроваво-черным печать клятвы.

— Я не могу отозвать эффект, это не моя печать, — разглядывая меч между драконьими крыльями, вздохнул лорд Олрикс и повернулся к сыну. — Сможешь что-то сделать?

— Только добить, — нервно усмехнулся тот, осторожно касаясь груди сестры лечебной магией.

Ронатан побарабанил пальцами по полу, бросил напряженный взгляд на бьющегося в судорогах Эрнста, и вернулся к дочери:

— Как скоро она придет в себя?

Климентин снова усмехнулся и покачал головой:

— Часа через три. А лучше, если завтра к вечеру.

— Долго, — прицокнул лорд Олрикс. — Ты можешь привести ее в чувство сейчас?

Климентин бросил на отца раздраженный взгляд:

— Нет. И тебе не дам. У нее десять минут сердце не билось, резервы абсолютно пусты, а ты хочешь, чтобы она сейчас встала и работала с запечатанным тьмой заклинанием?!

— Да! Я этого хочу, дракон тебя подери! — зло рыкнул Ронатан. — Потому что, если не отозвать эффект клятвы, Эрнст умрет, и мы никогда не узнаем, из-за чего он на нее напал. Что, если это Орден? Потеряем Эрнста — потеряем единственную возможную зацепку. А тьму я на себя перетяну, она даже не почувствует.

— Нет, — твердо произнес Климентин. — Если у нее сердце не выдержит, нам будет уже не до Ордена. Пусть некроманты твои его допрашивают, я не позволю сейчас ее трогать!

Ронатан отвернулся от сына и потянулся к ментальному каналу Киры. Осторожно, следя за пульсом и дыханием.

Кира вздрогнула, распахнула глаза и испуганно вцепилась в руки брата.

— Тихо, маленькая, все хорошо, всё в порядке, — наклоняясь к ней, шепнул Климентин и провел ладонью по растрепавшимся медным локонам. — Тебе больше ничего не угрожает.

Кира отпустила его и зажмурилась, сглатывая ком тошноты. Дышать было больно, перед глазами всё закручивалось в рябую спираль, а сердце билось так тяжело, словно перегоняло не кровь, а расплавленный металл.

— Где Эрнст? Его надо в лабиринт, с ним что-то не так, — слабо выдохнула она, пытаясь восстановить в памяти последние события.

После экзамена Эрнст не отпускал ее домой, она пыталась сбежать, а потом… Сердце больно стукнуло, подсказывая, что ничего хорошего с ней потом не случилось, но сейчас это было неважно: она жива, а другу нужна помощь. Но где он? Почему Клим не отвечает?

Климентин молча гладил ее по голове, сплетая успокаивающее заклинание. Слева слышалось напряженное дыхание отца и какие-то странные звуки, напоминающие глухое рычание и царапанье.

«Кто-то ломится в дверь, какой-то зверь. Волки!» — Испуганно сообразила Кира и повернула голову. Сквозь рябь в глазах она увидела друга. Эрнст лежал на ковре, слабо вздрагивая. То, что она приняла за рычание, было хрипами, вырывавшимися из посиневших губ демона.

Кира вскрикнула и попыталась вскочить, но брат крепко прижал ее к полу. Плечи пронзила боль, заставляя кричать и кашлять, судорожно хватая губами воздух. Поток лечебной магии промчался по телу, не давая скатиться во тьму:

— Кира, лежи! Ему ты сейчас не поможешь, тебе самой нужны силы.

— Пусти! — Кира забилась, отчаянно пытаясь вырваться из рук брата. — Пусти меня к нему! Он же умирает! Пусти!

Перед глазами сомкнулась темная пелена, но Кира все еще чувствовала руки Климентина, из которых безудержно хлестала лечебная магия.

«Почему Клим не хочет ему помочь? Ему же нужна помощь!»

Кира зажмурилась, собирая магию и не давая ей растекаться по телу, потом представила перед внутренним взором лежащего на полу Эрнста и изо всех сил послала ему поток лечебной магии. Сердце больно стукнулось о ребра, сбиваясь с ритма и не давая нормально вздохнуть.

— Кира, прекрати! Остановись! — Климентин встряхнул ее за плечи, усиливая поток магии, но Кира старательно перенаправляла каждую крупицу другу.

— Пусти меня к нему, Клим, — прохрипела она, кое-как вдыхая. — Я умру, если ты меня не пустишь.

Пальцы брата дрогнули и разжались. Кира рывком перевернулась на живот и поползла в том направлении, где, как она помнила, лежал Эрнст. Перед глазами было темно, голова кружилась, не давая понять, правильно ли она ползет. Руки отца подхватили ее подмышки и куда-то понесли. Кира дернулась, пытаясь высвободиться, но лорд Олрикс произнес тихо и неожиданно ласково:

— Не надо, Кира, я помогу.

Всё, что происходило после, она помнила плохо. Отец направлял ее руки, командовал, вслед за ним она непослушными губами повторяла слова ритуала отзыва клятвы. А потом была боль. Она прокатывалась по телу волнами, заставляя судорожно вздрагивать и едва не останавливая сердце. Кричал Климентин, шептал что-то монотонное отец, закашлялся и наконец задышал Эрнст. В какой-то момент боль сменилась пустотой.

* * *

Ингвар тяжело опустился в кресло и схватился за голову. Весь сегодняшний вечер сливался в сплошной бессвязный бред, к горлу подкатывала тошнота.

— Инг, что произошло? — подходя к нему и протягивая стакан воды, требовательно спросила Эмма.

Тот выхватил стакан, залпом выпил содержимое и затряс головой:

— Не знаю… Я не знаю, я даже вспомнить не все могу!

Эмма забрала стакан и внимательно посмотрела на него, потом обошла со спины и положила ладони на голову магу:

— Сиди, сейчас посмотрю.

Ингвар попытался стряхнуть руки, но не смог — ладони леди Клевис точно приросли к затылку. Казалось, голову оплетали невидимые щупальца, проникая под кожу и глубже, безжалостно вороша мысли и воспоминания. И от этих щупалец не спастись, не закрыться, не сбежать. Уровень боли медленно и неотвратимо полз вверх, заставляя Ингвара вжиматься в кресло и жадно глотать воздух.

— Хватит, — прохрипел он, пытаясь вывернуться. — Прекрати!

Эмма качнула головой:

— Не закрывайся, так больнее, ты же знаешь.

— Не могу!

— Терпи.

— Да не могу я это терпеть! Прекрати! — зарычал Ингвар, соскребая лак с деревянных подлокотников.

Уровень боли достиг рабочего, и он тяжело осел в кресле. Эмма еще несколько минут сосредоточенно изучала ментальный план сына, потом вздохнула и переместила ладони на его лоб, вливая лечебную магию. Ингвар закашлялся и открыл глаза.

— Теперь можешь вспомнить? — обходя его и усаживаясь напротив, спросила леди Клевис.

Ингвар вздохнул и зажмурился, восстанавливая порядок событий. Брови его собрались, потом удивленно взлетели вверх, снова собрались, глаз задергался, а на щеках заходили желваки. Ингвар тряхнул головой и посмотрел на Эмму:

— Я действительно чуть не убил дочку Олрикса?