При дворе Медичи - Карл Берков

Karl Berkow

Am Hofe Lorenzos

* * *

© ООО «Издательство „Вече“», 2025

Две флорентийские красавицы, одна – светловолосая, а другая – брюнетка, сидели на балконе богатого дома. Вдали синела цепь Апеннинских гор. У основания глухой каменной ограды цветущего сада, почти под самым балконом, струились серебристые волны реки Арно.

– Итак, моя милая, для бедного Федерико нет никакой надежды? – спросила одна из собеседниц, блондинка. – Как ты разочаровываешь меня! Через несколько дней он возвратится из своего долгого путешествия по Франции и Испании. Как же мне хотелось встретить его известием, что здесь, в его родном городе, черненькие глазки обрадуются его возвращению!

– И если бы все шло так, как ты желаешь, обладательница этих глазок видела бы в нем своего жениха! – со смехом ответила молодая темноволосая девушка, к которой относились предыдущие слова. – Нет, избавь, Джианина! Ты знаешь, как я тебя люблю, верю тебе и желала бы быть обязанной тебе счастьем всей моей жизни. Но думать сейчас о замужестве, связать себя навсегда неразрывными узами – нет, дорогая, этого я не могу. Я понимаю, что ты заботишься о своем девере[1] и обо мне, а если тебе удастся устроить наш с ним брак, то получится, что ты разом позаботилась о нас обоих, но нет.

Джианина ласково, почти по-матерински, погладила подругу по голове и спросила:

– Отчего мысль о замужестве так ненавистна тебе, Валерия? Судьба женщины – связать себя, подчиниться тому, кого она выберет в мужья. Твой отец едва ли захочет, чтобы ты осталась старой девой, а твое богатство скоро привлечет множество поклонников.

– Отец не станет торопить меня, – возразила молодая девушка, – он не захочет скоро расстаться со мной, его единственною дочерью. И если бы я могла сама решать, то я выбрала бы человека, которого полюбила бы, полюбила бы так, чтобы, кроме него, никто другой как будто не существовал для меня на свете. И тогда я подчинилась бы и охотно пожертвовала бы своей свободой.

– А разве ты не думаешь, что сможешь так полюбить Федерико? Он товарищ твоих детских игр, из известной вам семьи, и твой отец, полагаю, охотно назовет его сыном.

Валерия покачала головой.

– Когда я видела его в последний раз, я была ребенком лет одиннадцати, а ему еще не было восемнадцати. За истекшие годы он мог сделаться другим, ведь и я тоже изменилась.

Джианина нежно поцеловала ее в лоб.

– Ты стала прелестной девушкой, Валерия. А Федерико за шесть лет, пока я не видела его, сделался, вероятно, не менее достоин того внимания, которым его еще до отъезда осыпали местные девицы со всех сторон. Судя по письмам, он при всей своей молодости обладает зрелым умом и серьезным желанием найти во время посещения стран и блестящих дворов не только наслаждения и развлечения, но и солидные знания.

– Он уехал из Флоренции вскоре после твоего замужества?

– Нет, после того, как я вышла замуж, он прожил еще три года в доме моего мужа. Подумать только, что я уже девять лет замужем за маркизом Ипполито Скандиано! Я уже старуха, которая должна по-матерински заботиться о такой молоденькой девочке, как ты.

Веселый смех Валерии и поток ребяческих нежностей были ответом на рассуждения о старости. Сидевшая напротив величественная красавица с роскошными золотистыми волосами, глубокими, как море, глазами и роскошной фигурой казалась девушке очень мало похожей на почтенную матрону, которой только и осталось, что устраивать чужое счастье, забыв о кокетстве.

Юная Валерия, чью судьбу так настойчиво пыталась устроить Джианина, вздохнула и произнесла:

– Жалко, Джианина, что у тебя нет детей.

Тень грусти скользнула по лицу маркизы.

– Господь не захотел наградить меня таким счастьем, – печально ответила она, – поэтому я делю мою любовь между теми, кого судьба вверила моей заботе, и они мне так же дороги, как собственные дети.

– И к ним принадлежу я вместе с Федерико?

– Да, Валерия. Ты справедливо полагаешь, что я очень люблю вас обоих и поэтому хочу, чтобы вы понравились друг другу, так как я уверена, что вы будете счастливы.

– Как ты добра! Но знаешь, Джианина, я бы хотела, чтобы мой муж не был так богат, как брат твоего мужа. Я была бы счастлива, если бы могла осыпать своим богатством любимого человека, положить к его ногам то, что имею, и сказать: ничтожно то, что я даю тебе, если ты… если ты любишь меня.

Щеки ее горели, глаза устремились вдаль, как будто она обращалась не к абстрактному юноше, а к действительно существующему и хорошо известному ей лицу. Джианина посмотрела на нее с изумлением и даже как будто с подозрением.

– Глупенькая! В таком случае Федерико никогда не будет твоим избранником, так как он со временем будет и нашим наследником, моего мужа и моим.

От Валерии не ускользнул проницательный взгляд подруги, способной что-то заподозрить. Следовало поскорее переменить тему разговора, и девушка спросила у Джианины:

– Кажется, ты мне никогда не рассказывала… Отчего такая большая разница в годах между твоим мужем и его братом? Твоему мужу сорок лет.

– Федерико последний в семье, поздно родившийся ребенок, а его мать умерла при родах. Несколько младших братьев и сестер моего мужа также умерли. Из всей семьи остался только мой муж и этот мальчик, причем здоровье Федерико внушало опасения. Поэтому мой муж взял своего несовершеннолетнего брата на попечение, когда женился на мне, и мы привыкли смотреть на Федерико как на сына. Федерико даже похож на меня – такой же светловолосый.

– Я помню, что иногда при торжествах он бывал твоим пажом, – заметила Валерия. – Как хороши вы были оба! Я смотрела раз из окна, когда на дворцовой площади происходил турнир. На тебе было синее бархатное платье, вышитое жемчугом. Он нес твой шлейф, а потом стоял за твоим креслом. О, еще тогда я начала боготворить тебя!

– Милое дитя! Перенеси же часть твоей любви и на моего юного пажа тех дней. Он за истекшие шесть лет стал, может быть, еще лучше, чем прежде.

Валерия вскочила со свойственною ей живостью и откинула назад роскошные локоны.

– Я должна собственными глазами убедиться, не стал ли он хуже, чем ты думаешь, – шутя ответила она. – А до тех пор оставь мне мою свободу, которую я люблю больше всего на свете!.. Конечно, если не