Французская эмиграция и Россия в царствование Екатерины II - Карл Карлович Миллер

Ознакомительная версия. Доступно 25 из 126 стр. 1791 года; проводы носили не очень задушевный характер. Три дня спустя уехала вся семья Конде, а вслед за тем начался общий разъезд. Большинство эмигрантов направлялись на Рейн: ожидалось, что именно там вскоре должны произойти решительные события. Герцог Конде сперва поехал в Швейцарию. Там, близ французской границы, в это время собирались отряды добровольцев, которых роялисты вербовали для будущего похода на Францию. Швейцарские власти смотрели сквозь пальцы на эти военные приготовления. Из Швейцарии Конде двинулся в Германию и в феврале 1791 года поселился в Вормсе, в замке, предоставленном в его распоряжение курфюрстом Майнцским.

Между тем отношения между империей и Францией заметно обострились: декреты Национального собрания, отменявшие феодальные повинности, причиняли ущерб интересам германских князей, владевших землями в Эльзасе. Князья обратились за содействием к имперскому сейму, заседавшему в Регенсбурге. Леопольд II в качестве главы империи поддерживал протесты князей и требовал отмены декретов, противоречащих Вестфальскому договору. При таких условиях эмигранты имели основание надеяться, что император благосклонно отнесется к проектам графа д'Артуа о военных действиях против Франции.

Действительность не оправдала этих надежд. Леопольд II стремился по возможности избежать войны и уладить недоразумения дипломатическим путем. Вмешательство эмигрантов в его дела совершенно не входило в его соображения. К тому же он успел получить непосредственно от Людовика XVI и Марии-Антуанетты письма, в которых они убеждали его ничего не предпринимать, иначе как по их личной просьбе. Поэтому прибывшему в окрестности Вены Калонну было объявлено, что «по весьма важным и веским государственным соображениям» его императорское величество лишено возможности его принять, а тем более принять графа д'Артуа.

Решительный отказ императора застал графа д'Артуа в Венеции, где он в ожидании ответа весело и беззаботно проводил время среди празднеств карнавала. Вскоре после этого ему пришлось вернуться на короткий срок в Турин, чтобы там приветствовать своих теток, принцесс Викторию и Аделаиду, которым удалось бежать из Франции и которые направились в Рим проездом через Савойю. Бедные престарелые принцессы, последние оставшиеся в живых дочери Людовика XV, верные хранительницы старых придворных традиций, были совершенно ошеломлены потоком революционных событий. Последней каплей, переполнившей чашу, были меры, принятые против католического духовенства, результатом которых явилась невозможность иметь своим духовником лицо, не принесшее присяги новым церковным законам. Принцессы бежали: в пути они неоднократно подвергались оскорблениям толпы, были задержаны в течение нескольких дней в одном из провинциальных городов и с трудом добрались до границы. В Савойе им были оказаны королевские почести.

Их приезд вызвал некоторое волнение в эмиграции: если принцессы решились эмигрировать за границу, то, пожалуй, в конце концов и король соберется выехать из Парижа. Бегство короля могло повернуть весь ход событий. Нужно было быть готовым к этому, и при таких обстоятельствах свидание графа д'Артуа с императором становилось особенно необходимым. К тому же были получены сведения о новых восстаниях во Франции, стоивших многих жертв и окончившихся столь же неудачно, как и предыдущие. Более чем когда бы то ни было, нужно было, следовательно, рассчитывать на помощь извне. Решено было поэтому еще раз попытать счастья. В конце марта 1791 года граф д'Артуа окончательно покинул Турин и снова направился в Венецию. Таким образом, закончился первый, туринский период эмиграции, ознаменованный целым рядом бесплодных попыток и не принесший ничего, кроме разочарований.

На этот раз счастье улыбнулось графу д'Артуа. Император собирался посетить свои итальянские владения. Маркиз де Бомбель, французский посланник в Венеции, предложил графу д'Артуа свои услуги и взялся убедить Леопольда II, чтобы тот принял принца где-нибудь в пути. Император дал знать, что он примет Калонна в Виченце, а графа д'Артуа – в Мантуе. По-видимому, Леопольд II пришел к заключению, что путем личного свидания ему легче будет повлиять на принца и убедить его отказаться от необдуманных выступлений. Ожидаемые с таким нетерпением свидания не дали в сущности никаких результатов. И Калонн, и граф д'Артуа настаивали на необходимости немедленно приступить к военным действиям. Император стоял на той точке зрения, что военные действия станут возможными только после того, как король и его семья удалятся из Парижа, и при условии, чтобы все заинтересованные державы предварительно сговорились между собой. В заключение, чтобы несколько смягчить суровость своего отказа, он сказал принцу несколько любезных фраз, которые последний со свойственным ему оптимизмом истолковал как прямые обещания. После аудиенции у императора граф д'Артуа, все же убежденный в неизбежности войны, отправился на Рейн, решив воспользоваться приглашением своего дяди, курфюрста Трирского, который предлагал ему поселиться в Кобленце.

Марк-Мари де Бомбель. Художник Э. А. Т. Пингре

Между имперскими князьями, владения которых были расположены на левом берегу Рейна, и французской королевской династией издавна существовали тесные отношения. Со времен Людовика XIV эти князья привыкли служить проводниками французского влияния в имперских делах, получая за это щедрые субсидии от французского двора. Они также охотно предоставляли право французскому двору вербовать солдат на своих территориях, и некоторые из наиболее преданных королевскому дому полков состояли сплошь из уроженцев Прирейнской области, как показывают самые их названия: Royal Allemand, Royal-Deux Ponis, Royal Saarbrück и т. д. Высшие классы увлекались французской литературой, французской философией, французскими модами. Понятно, что с самого начала революции некоторые французские семьи направились в эти края. Все же до 1791 года эмиграция в Прирейнскую область не принимала очень широких размеров. Она значительно усилилась только после переселения сюда герцога Конде и графа д'Артуа.

Курфюрст архиепископ Трирский, Климент-Венцеслав – сын польского короля Августа III и, следовательно, родной брат матери Людовика XVI, был верным другом французской королевской семьи. Он был очень польщен, что его блестящий племянник, граф д'Артуа, выразил желание поселиться в его владениях. Торжественный въезд графа д'Артуа в Кобленц, резиденцию курфюрста, состоялся вечером 15 июня 1791 г. Принц, окруженный свитой в 60 человек, среди которой первое место занимал Калонн, прибыл по Рейну на посланном за ним роскошном гребном судне. На берегу его ожидали представители курфюрста и вся французская колония Кобленца во главе с французским посланником, графом де Верженном, и с только что прибывшим по вызову графа д'Артуа из Валансьена графом Валентином Эстерхази. Кстати сказать, щекотливым было положение французского посланника: конечно, он явился приветствовать брата своего короля, но ведь всем было известно, что этот член королевской семьи является непримиримым врагом того самого правительства, законным представителем которого состоял посланник; известно было также, что он занят составлением обширного заговора против этого правительства и надеется при помощи иностранных войск вторгнуться во Францию.

При

Ознакомительная версия. Доступно 25 из 126 стр.