Кавказ. Выпуск XIII. В плену у горцев - Иван Загорский
В отсутствие благодетельного муллы пленницы перенесли много лишений. Более всего пострадал маленький князь Александр, он весьма серьезно заболел в это время; а когда, наконец, возвратился добрый мулла, ребенок изумил и растрогал старика своей худобой и слабостью. Старик вынул из кармана монету в 30 копеек серебром и хотел предложить ее в дар княгине Анне Ильиничне, но в то же время не решался на это, опасаясь оскорбить ее гордость.
Не зная, как поступить, он подбросил монету ребенку, а княгине сказал с трогательным замешательством: «Не оскорбляйтесь… примите… Взгляните на сына… на эти деньги вы купите хоть курицу для своего сына…»
Все присутствовавшие были до слез тронуты простодушной добротой чеченца, да и у него самого несколько слез покатилось по усам и бороде.
Из денег муллы пять копеек действительно было употреблено на покупку курицы, но другая беда — не в чем было сварить ее: никто из правоверных не хотел дать своей посуды христианам. Благодетельный мулла устранил и это затруднение: он у кого-то достал горшок, впрочем, не прежде как обязавшись вымыть посудину семь раз после употребления ее нечистыми гяурами. Но на этом еще не закончились услуги старика: услышав от пленниц жалобы на дурное качество добываемого ими хлеба, он привел к ним двух женщин и приказал им сложить для пленниц печь на плоской кровле, смежной с их комнатой. Печь была очень скоро готова, и пленницы сами начали приготовлять для себя хлеб. Через некоторое время мулла опять нашел средство оказать им новую услугу: он где-то достал несколько красных сафьянных кож и принес пленницам, чтобы они скроили и сшили для себя чевяки, то есть башмаки, по туземному образцу, и не явились бы к Шамилю без обуви.
Все эти поступки благодетельного муллы никак нельзя было приписать какому-либо постороннему влиянию, ни даже внушению Шамиля, нет, они очевидно проистекали из благодарной и добродетельной души старого мусульманина и оттого еще большую цену получали в мнении о нем признательных пленниц.
Шитье башмаков, однако ж, весьма затруднило наших дам, совсем не знакомых с этим делом. Князь Иван Чавчавадзе успел кое-как сделать выкройку, но еще оставалось главное — шитье, и недоставало необходимых для того инструментов, то есть иголки, ниток и т. п. Тогда, с позволения благодетельного муллы, княжна Баратова отправилась к местной башмачнице за помощью. По возвращении княжна рассказывала, что нашла у этой чеченской ремесленницы прекрасное помещение и убранство (по большей части состоявшее из цинондальских вещей, тарелок и т. п.), что сама хозяйка была очень богато одета, и что по всему было видно, как прибыльно в Чечне башмачное ремесло. Получив от башмачницы урок в ее мастерстве и все нужные пособия, княжна сильно подвинула вперед шитье чевяков, и княгини усердно занялись этой работой.
Между тем пришло известие о возвращении Шамиля в Ведено из экспедиции. Благодетельный мулла объявил пленницам, что завтра выступят они из аула в последнее на этот раз путешествие. В то же время провинившиеся милиционеры окончили урочную работу на полях домохозяина, и он выразил полное свое удовольствие тем, что зарезал и изжарил целого быка для угощения всех пленных, помещавшихся в его доме. Обед был великолепный, и наши пленницы могли еще взять с собой порядочный запас мяса и хлеба на дорогу.
Из Большого аула все без исключения выехали верхом на добрых лошадях. Дорога шла между садами и с каждым шагом вперед делалась лучше и живописнее. Взорам пленниц то представлялась река, игриво прыгавшая по порогам, то являлись горы, с вершины до подошвы покрытые зеленью и превосходными цветами, каких княгиням не удавалось видеть и в оранжереях. Здесь они заметили много стад чрезвычайно красивого, но не рослого рогатого скота. Аулы следовали за аулами, но ни один из них не был расположен в долинах, а напротив, все лепились на каменных крутизнах, и это дало повод служанкам княгинь заметить, что «если б горцы были не черти, то не могли бы жить на таких скалах, не свернув себе шеи».
Первый переезд был довольно продолжительный, а для привала остановились на открытом месте, где невозможно было ничем защитить себя от лучей истинно палящего солнца. Княгини пожелали более прохладного приюта, и благодетельный мулла поспешил исполнить их желание. Он повел их к берегу близ протекавшей реки; берег оканчивался отвесным обрывом в сажень высоты; но это не остановило муллу ловко спрыгнуть с обрыва на какой-то камень и помочь княгиням спуститься туда же вслед за собой. С большого камня, на котором очутились пленницы, они увидели в обрывистом береге углубление в виде просторного грота. В этом, совершенно прохладном приюте пленницы прекрасно отдохнули, наслаждаясь превосходным видом, открывавшимся им из грота на противоположный берег реки, усеянный садами и аулами. Вблизи же грота нашли они множество самых роскошных цветов и нарвали их для детей.
Мысль ли о скором окончании тягостного путешествия, влияние ли времени и хорошего отдохновения в Большом ауле, созерцание ли великолепной природы или, может быть, все эти причины вместе сделали то, что пленницы чувствовали уж гораздо менее душевного беспокойства, чем при начале и в продолжение путешествия. Страдания их теперь готовы были перейти в чувство покорности перед участью, ниспосланной им провидением, а на будущее смотрели они столько же со страхом, сколько и с надеждой, представляя себе Шамиля, как врага сурового, но в то же время не безрассудного и не совершенно безжалостного.
Что касается собственно княгини Анны Ильиничны, то бодрость и некоторое душевное спокойствие ее обусловливались здесь еще двумя обстоятельствами: она на последнем привале имела радость опять встретить маленькую свою вскормленницу, дочь священника[68], а в Ведено надеялась найти потерянную Лидию.
С такими чувствами и мыслями пленницы оканчивали свое с лишком четырехнедельное странствование. Но до Ведено еще оставалось пути более, чем на целые сутки, и как ни велико наше желание поскорее довести до места злополучных пленниц, мы должны обуздать свое нетерпение и с прежней подробностью изобразить все обстоятельства их последних переходов.
Отдохнув в прохладном гроте, княгини присоединились к прочим пленным и поехали далее по очень ровной