Хюррем Хасеки Султан - Зохра
Хюррем сидела за столом, разбирая какие-то бумаги, связанные с Гаремом. Она подняла глаза. В ее взгляде не было триумфа, только спокойная уверенность.
– Я не звала тебя, Махидевран Султан. Я просила, чтобы тебя сопроводили, – мягко поправила она, подчеркивая разницу в их нынешнем статусе. – Как Хасеки Султан и как та, кто отныне управляет этим Гаремом, я хотела поговорить с тобой.
Лицо Махидевран исказилось.
– Управляешь Гаремом?! Ты?! Рабыня?!
– Я законная жена нашего Падишаха, – спокойно ответила Хюррем. – И его волей, а также необходимостью, я взяла на себя обязанности покойной Валиде Султан в отношении внутреннего порядка этого дома. Твое положение как матери Шехзаде Мустафы уважаемо, но делами Гарема отныне занимаюсь я. Я надеюсь, ты будешь соблюдать установленный порядок. Твои покои и содержание останутся неизменными, если ты не будешь создавать проблем.
В словах Хюррем не было ярости, но была стальная решимость. Махидевран поняла, что проиграла. Ее защитница ушла, и теперь Хюррем, некогда ее жертва, стояла перед ней как хозяйка положения. Сказать что-либо еще было бы бессмысленно и унизительно. С ненавистью глядя на Хюррем, Махидевран лишь кивнула и вышла.
Хюррем вздохнула. Противостояние с Махидевран не закончилось, оно лишь перешло на новый уровень. Теперь Махидевран оставалось лишь уповать на своего сына, Шехзаде Мустафу.
Именно этот факт – наличие Шехзаде Мустафы как старшего, любимого народом наследника – теперь становился центральной проблемой для Хюррем и ее сыновей. Пока была жива Валиде, она сдерживала открытое соперничество между шехзаде, поддерживая определенный баланс. Теперь этого баланса не стало. Власть Хюррем в Гареме была абсолютной, но власть над будущим династии все еще принадлежала Сулейману и, по праву рождения, Мустафе.
Управляя Гаремом, Хюррем получила доступ к информации, которая раньше была ей недоступна. Она слушала доклады евнухов о настроениях внутри дворца и за его пределами, о визирях и пашах, о послах и их просьбах. Она видела, как работают государственные механизмы, как принимаются решения. И она видела, как эти решения можно „влиять“.
Ее покои стали новым центром силы в Гареме. Калфы и наложницы приходили к ней с просьбами и жалобами. Евнухи советовались с ней по важным вопросам. Подарки, которые ей теперь приносили, были не просто знаками благосклонности Султана, но и данью уважения к ее собственной власти.
Хюррем Хареки Султан. "Хареки" – деятельная, властная. Она стала именно такой. Из безвестной рабыни она превратилась в Султаншу, управляющую огромным миром Гарема, влияющую на дела империи из его сердца. Смерть Валиде не сломила Гарем, она лишь открыла путь для новой хозяйки.
Но вместе с властью пришла и ответственность, и осознание еще большей опасности. Теперь вся ненависть и интриги, которые раньше могли быть направлены на Валиде, обрушатся на нее. И главная борьба, борьба за будущее ее сыновей, за трон, только начиналась. Гарем был завоеван. Теперь нужно было завоевать будущее.
Глава 9: Во Имя Аллаха. Благотворительность Хасеки.
Стены Гарема, некогда казавшиеся ей тюрьмой, теперь стали центром ее мира – и ее силы. После смерти Валиде Султан, бразды правления внутренними делами дворца, негласно, но абсолютно властно, перешли в руки Хюррем Хасеки Султан. Черные и белые евнухи, калфы, наложницы всех рангов – все теперь взирали на нее. Ее слово, поддержанное незыблемой любовью и уважением Падишаха, имело вес, сравнимый с его собственным. Она достигла вершины власти, доступной женщине в этом мире, сломав при этом не один вековой устой.
Но власть, поняла Хюррем, – это не только роскошь покоев, почтение слуг и страх врагов. Это еще и ответственность. Ответственность перед Аллахом, перед подданными Падишаха, перед самой собой. Ее прошлое, полное боли и утрат, никогда не покидало ее полностью. Голоса из Рогатина, лица пленников на рынке – все это напоминало о том, откуда она пришла, и о милости, которую ей даровал Аллах и Султан.
Именно в этот период, когда ее положение стало непоколебимым, Хюррем обратила свой взор за пределы дворцовых стен. Благотворительность, строительство вакфов – благотворительных фондов – это была традиционная обязанность и привилегия женщин династии. Валиде Султан всегда занимались этим, оставляя после себя мечети, хаммамы, школы. Теперь настала ее очередь.
Ее мотивация была многогранна. Конечно, это была религиозная обязанность, стремление совершать благие дела "во имя Аллаха", чтобы заслужить Его милость. Но это также был блестящий политический ход. Строительство общественных зданий не только приносило пользу подданным, но и укрепляло ее имидж. Она, "московка"-рабыня, обвиняемая в колдовстве и интригах – слухи о ее влиянии на Султана и смерти Ибрагима Паши, хоть и скрытые от народа, бродили по кулуарам, могла показать себя как набожная, щедрая и достойная мать наследников престола. Ее имя, некогда шепотом произносимое в Гареме, теперь должно было греметь на улицах Стамбула и даже далеко за его пределами, ассоциируясь не только с властью, но и с милосердием.
Она обсуждала свои замыслы с Сулейманом. Их отношения к тому времени достигли невероятной глубины. Он доверял ей не только свое сердце, но и свои мысли о государстве, о справедливости.
– Я хочу оставить след, Сулейман, – говорила она ему, сидя в его покоях, пока он склонялся над картой или читал свиток. – Не только в твоем сердце и в наших детях. След, который будет служить людям после того, как нас не станет. Что-то, что принесет пользу тем, кто нуждается.
Сулейман слушал ее с улыбкой. Ее амбиции никогда не пугали его; напротив, они восхищали и интриговали его.
– Что ты задумала, моя Хюррем? – спрашивал он, поглаживая ее волосы. – Мечеть? Фонтан?
– Больше, Сулейман. Целый комплекс, – отвечала она, и ее глаза горели. – Мечеть, чтобы люди могли молиться. Школа, чтобы учить детей. Хаммам, чтобы содержать тело в чистоте. Имарет, где будут кормить бедных и путников. И больница, где будут лечить больных, независимо от их происхождения.
Сулейман был впечатлен. Это был масштабный проект, достойный самой Валиде Султан.
– Это достойный замысел, моя Хасеки. Где ты хочешь построить его?
– В важном месте, Сулейман, – отвечала она, уже имея на примете район Стамбула, растущий и нуждающийся в таких постройках. – Там, где он будет служить многим.
Получив благословение Падишаха, Хюррем с головой погрузилась в осуществление своего плана. Она не просто выделяла деньги. Она лично контролировала процесс, насколько это было возможно из Гарема. Она принимала архитекторов, обсуждала чертежи, выбирала материалы. Великий Синан, величайший зодчий эпохи, уже работавший над грандиозными проектами Султана, теперь принимал указания и от его любимой Хасеки. Это само по себе было знаком ее власти и статуса.
Создание вакфа было сложным