Кавказ. Выпуск XXX. Кавказский этикет - Адам Гутов

него. Но каким образом? Может быть, так же, как мы, нерадивые, иногда выносим из дому ведро с мусором и избавляемся от него где-нибудь на улице, не дойдя до мусорного контейнера, успокаивая свою совесть тем, что дома стало чище? Нет, это тоже порок, а значит, таким образом — то есть подбросив свой порок кому-то другому, — мы от него не избавляемся. Мы просто один порок подменяем другим. Настоящим избавлением будет такое, при котором зло не переваливается на чужие плечи, не подбрасывается кому-то, а изводится начисто, чтобы оно больше не причинило вреда никому. Вот поэтому кавказцы и полагали, что нечисть должна уничтожаться там, где она появилась, в пределах собственного дома, и это самый достойный способ от нее избавиться. Если это правило перенести на отношения между людьми, то самыми суровыми судьями плохого человека должны стать именно его ближайшие родственники. Если следовать законам генетики, так оно, может быть, и есть. Сородичи несут солидарную ответственность за каждого члена рода, считая всякий его поступок выражением того, на что способны люди этой крови или этого клана.

Хорошо это было или плохо? Наверное, не только хорошо, потому что такая взаимная ответственность связывала свободу личности. Человек должен был каждый свой шаг соизмерять с тем, как это будет понято и оценено другими, и это делало его несвободным в своем выборе. Но, с другой стороны, эта солидарная ответственность позволяла человеку чувствовать себя членом какого-то большого и достойного сообщества, в котором было достаточно надежно. Он наследовал прекрасные традиции своего рода, он мог гордиться принадлежностью к этому роду и славными делами своих предков и современников, ибо себя он ощущал органической частью данного сообщества людей. Слава рода делала его самого причастным к славе.

С другой стороны, он знал наверняка, что родственники — это мощная поддержка его в любом деле. В обязанности каждого члена родственного объединения входила всемерная поддержка друг друга в радости, в горе, в любых важных делах. Как я уже писал во вводной части книги, разделяя с каждым из близких радость, род приумножал ее, а разделяя с ним горе, члены рода как бы брали на свои плечи часть тяжкого груза, свалившегося на одного человека. Надо признать, что это во многом помогало кавказскому обществу поддерживать на достаточно высоком уровне не только взаимоотношения, но и духовную жизнь. В условиях, когда человек ощущает себя не одиноким, когда он чувствует себя органической частью какого-то внушительного целого, он имеет меньше шансов пасть морально, впасть в апатию, увлечься какими бы то ни было порочными занятиями, которые разлагают человеческую личность (например, стать алкоголиком или наркоманом — этого ему просто не позволят!). Все эти сомнительные «блага» современной цивилизации обрели почву с разрушением традиционных моделей взаимоотношений, как неизбежное зло, сопутствующее общему процессу развития.

Даже воспитание детей было совместной обязанностью членов рода. Это, конечно, не значит, что дети признавались общими. Отнюдь нет, но дети являлись будущим рода, его завтрашним днем, и каждый был заинтересован в том, чтобы этот день был светлым и благополучным.

У большинства народов Кавказа физическому здоровью нового поколения уделялось особое внимание. Это выражалось не только в том, что детей приучали к труду, к разного рода физическим упражнениям, но и в заботе о здоровой наследственности. Как я уже упомянул, родственникам, даже довольно дальним, возбранялось вступать в семейно-брачные отношения. Одним из условий удачного сватовства было установление того, что в семи поколениях родословной будущего жениха и в стольких же невесты нигде нет пересечений или общности. Таким образом, т. н. кровосмешение, которое, по мнению ученых, отрицательно влияет на наследственность, практически исключалось. Зато, по сути, никаких проблем не было относительно того, насколько далеко отстоят друг от друга жених и невеста. Что я хочу сказать — это то, что пожениться могли юноша и девушка любой национальности, и в этом никакой дискриминации не было. Даже если он и она исповедуют разные религии (например, она — христианство, он — ислам), это не могло быть непреодолимым препятствием: со временем это решалось само собою.

Надо, однако, признать, что довольно строгие ограничения были сословного характера: жених и невеста должны были происходить из равных или хотя бы близких социальных групп.

Таким образом, общество само поставило строгое ограничение с одной стороны, а в вопросе об отношении к другим народам оставило дверь широко раскрытой, что свидетельствует об изначальном интернационализме кавказцев. Да и разве можно было вместе существовать на такой маленькой территории без этого!

* * *

В литературе о Кавказе — в путевых записках, научных исследованиях, художественных произведениях — можно найти множество свидетельств того, как люди нашего края свято соблюдали принципы дружбы. Интересно отметить, что, судя по словам адыгской народной песни «Айдемиркан», дружба имела даже своего языческого бога-покровителя: «Пусть бог дружбы покарает Канибулата», — поется в этой песне (Канибулат, по преданию, был другом эпического героя Андемиркана, но впоследствии предал его и выдал врагам). Это заметил еще более полутора столетия назад Султан Хан-Гирей (см. его «Записки о Черкесии», с. 305).

Надо сказать, что такое внимание к дружбе не является отличительной чертой одних только кавказцев: знаменитая древнеиндийская книга «Панчатантра», по которой многие поколения людей всего Востока учились науке взаимного обхождения, состоит из пяти частей, из них две посвящаются теме дружбы — «Разъединение друзей» и «Приобретение друзей». Еще одна часть начинается с такой крылатой фразы, которая определяет тему всей главы: «Тому, кто прежде враждовал с тобою, а ныне другом стал, — не доверяйся». Из этого нетрудно заключить, какое важное значение придавали дружбе мудрые индусы. Заметим, что и у адыгов бытует адекватное выражение: «Со старым другом не затевай вражды, со старым врагом не заводи дружбы».

У народов Кавказа есть множество преданий, сказок, песен, в которых восславляется настоящая дружба. Так, более сотни лет назад в шестом выпуске «Сборника сведений о кавказских горцах», который специально издавался для сбора и публикации достоверных сведений о культуре, истории, быте и языках народов нашего края, было опубликовано предание «Два друга». Герои его оказываются в самых различных трудных ситуациях, но никогда не теряют веры друг в друга и не предают объединяющую их дружбу. Они даже как бы состязаются в том, кто более предан дружбе (см. указ, сб., изданный в 1872 г. в Тифлисе, с. 94-ЮЗ; это предание мы перепечатали в книге «Фольклор адыгов в записях и публикациях XIX — нач. XX в.». Нальчик, 1988. Кн. 2. С. 207–215).

Очень интересная идея, по-моему, содержится в сказке «Отцовские друзья», тоже впервые опубликованной