Кавказ. Выпуск XXX. Кавказский этикет - Адам Гутов
Застолье, какое бы оно ни было — в честь ли гостя, в честь ли свадьбы или другого торжества, — открывает и закрывает тамада. В его ведении общее руководство застольем, включающее последовательность тостов и выступающих, регулирование того, когда надлежит поднимать бокалы, когда вести беседу, когда петь, а когда танцевать. Если гостей несколько человек, то старший из них пользуется некоторой автономией: его спутники должны обращаться с просьбами или предложениями только к нему, а он с согласия тамады принимает свое решение.
О тостах. Здесь есть две наиболее типичные разновидности — северокавказская и закавказская. В ранние времена, как можно судить по дошедшим до нас сведениям, было принято пирующим пользоваться одним кубком, который держал тамада, в прерогативу которого входило произносить благопожелания, соответствующие случаю. После ритуальной речи он пускал чашу или кубок по кругу. У грузин и абхазов, например, и ныне тамада произносит речь, после которой передает слово следующему по старшинству, и каждый из пирующих, как бы развивая тему тоста, перед тем, как поднести кубок (а нынче стакан) к губам, должен что-то добавить. Можно признать, что в этом есть свой шарм: каждый из участников пиршества демонстрирует свое понимание заданной темы. У адыгов тамада или сам говорит тост, или предоставляет слово очередному из присутствующих, но что-либо добавлять после произнесенного кем-то тоста считается неуместным. Мотивируют это тем, что добавление может быть воспринято как поправка или уточнение к тому, что сказал автор тоста — будто тостующий не сумел достойно раскрыть тему. По этой причине до недавнего времени у нас не считалось обязательным, чтобы всем участникам застолья непременно было предоставлено слово для тоста. Застольные благопожелания были прерогативой старейшин, младшие же должны были поддерживать, сидя на менее почетных местах, а чаще всего — стоять, обслуживая старших и прислушиваясь к их мудрым словам.
В самых многолюдных застольях за одним столом не могли сидеть отец и сын, дядя и племянник или старший и младший братья, между которыми было большое различие в возрасте. Конечно же, невозможно было подобрать за один стол людей во всем между собою равных, но различия не должны были быть слишком большими.
О жертвенном животном. Каким бы богатым или бедным ни был стол, на нем в честь гостя обязательно должно было появиться мясо животного, которое было зарезано специально в честь гостя. Знаком этого было появление последним блюдом в застолье отварного мяса, иногда с бульоном. При этом части животного довольно строго разделялись по ранжиру. Старшему из гостей специально подавались правая лопатка и правая сторона головы животного. Престижными долями считались также спинка и нижняя челюсть. Более «демократичными признавались ребрышки, ножки. После появления на столе этих атрибутов гость имел право на прощальный тост и последующее действо, которое надлежало совершить над половиной головы. Ее следовало разломать и соответствующим образом поделить, что означало конец застолья. Но поскольку гость не может распоряжаться в чужом доме, то и символическое закрытие он просил произвести тамаду, что тот и делал с общего согласия после заключительного тоста старшего из гостей. У разных народов последовательность тостов имеет свои различия, и нам лучше не вдаваться в тонкости, ибо здесь столько разнообразия, что это может стать темой целой отдельной книги.
По тому, каким образом поставлено на стол блюдо с половиной головы жертвенного животного, гость мог определить, следует ли ему подниматься немедленно или же все должно идти размеренно своим чередом. Так, если в поставленном блюде половина головы повернута носом не в сторону выхода, это означало, что нет повода для спешки. Но если нос был повернут в сторону дверей, следовало поторопиться, ибо это было знаком того, что где-то что-то не в порядке. Это могло быть как вестью от стороны гостей, так и какой-то неприятностью, которая случилась в доме хозяев или поблизости. Паниковать не следовало, но, без задержек совершив все положенное по ритуалу, старший из гостей должен был деликатно справиться о том, не произошло ли чего-либо непредвиденного. Если это неожиданная смерть кого-либо из близких или внезапная болезнь, ранение, следовало действовать по обстоятельствам.
Есть свои правила относительно того, как распорядиться той половиной головы, которая является символической. Когда тамада принимается за ее разделку, он прежде всего призывает юношу, обслуживающего застолье, подать ему нож. Затем он располагает блюдо поудобнее для дележа, который начинается с отрезания уха: тамада насаживает его на кончик ножа и подает юноше, сопровождая действие пожеланием того, чтобы этот молодой человек часто бывал на радостных застольях и в свое время удостоился бы такое застолье возглавить. Затем он отделяет носовую часть головы и отдает его своему помощнику слева, который во всех необходимых случаях помогал ему вести застолье. Этот жест тоже сопровождается пожеланием благополучия и успехов. Оставшуюся часть тамада делит надвое и серединную, куда входит глазница, отдает старшему из гостей, опять же сопровождая действие соответствующими благопожеланиями. Затылочную часть, где помещается головной мозг, он оставляет себе, и на этом официальная часть застолья считается завершенной. Здесь важно заметить, что при дележе частей мяса речь тамады не должна быть длинной: она лишь сопровождает ритуал, но не задерживает действия.
После этого гости могут сразу же встать из-за стола, что вовсе необязательно: можно еще отведать бульона, который уместен после отварного мяса, а затем уже поднять «стременной» тост, хотя последнее более уместно сделать уже во дворе.
Естественно, если в гости прибыла женщина, это имеет свои особенности. Ей обычно не устраивают застолий с возлияниями. Вообще на Кавказе не принято, чтобы женщина пила спиртное, у большинства кавказских народов не были приняты и смешанные застолья.
Можно было бы еще много перечислять условий и обстоятельств из несметного богатства утонченных норм и правил, связанных с приемом гостя у народов Кавказа. Но ограничимся сказанным, добавив несколько слов об обязанностях самого гостя.
Гость — лицо священное, но злоупотреблять этим никогда не следовало, ибо по поведению его о нем тоже могла распространиться слава — добрая или дурная. Если гость без нужды обременяет хозяина своим присутствием, если