Хюррем Хасеки Султан - Зохра
– Есть также… документы, Валиде, – продолжал Рустем, понижая голос. – Письма от персидского Шаха Тахмаспа. Или… похожие на письма. С предложением союза. Против Падишаха. Адресованные Шехзаде Мустафе.
Хюррем смотрела на него. В ее глазах не было колебаний.
– Шах Тахмасп – враг нашего Падишаха. Любая связь с ним – измена. А письма, Паша… письма иногда теряются или… появляются там, где их меньше всего ждешь. Особенно если их… хорошо ищут.
– Именно так, Валиде, – Рустем едва заметно улыбнулся. – Мои люди умеют хорошо искать. И находить. И писать.
Они говорили о судьбе человека с такой холодной расчетливостью, будто обсуждали смену налоговой ставки или назначение на пост губернатора. Для них это была политика. Борьба за власть. И выживание. Материнское сердце Хюррем кричало от боли при мысли о том, что она делает, но разум заглушал этот крик. Это было ради ее сыновей. Ради их будущего. Ради их жизни.
– Нужно также работать с янычарами в столице, – добавляла Хюррем. – Сеять раздор. Намекать, что их Шехзаде, которого они так любят, презирает их, предпочитает свои собственные амбиции. Что он не уважает Падишаха. Янычары не любят непокорность. Особенно, если ее видят в сыне того, кому они присягали.
Рустем записывал в уме каждое слово. Его ум был острым, его исполнительность – безупречной. Он был идеальным инструментом для такой сложной, многоходовой интриги.
Их союз был не просто политическим. В нем была и личная связь, через Михримах. Михримах, сидящая рядом, слушала свою мать и мужа. Она любила братьев. Она знала об опасности. Ее молчаливое согласие, ее поддержка были важны для Хюррем.
– Падишах любит Мустафу, – тихо говорила Хюррем, иногда, когда речь шла о самом сложном шаге. – Его сердце будет разрываться. Нужно действовать осторожно. Постепенно. Сеять сомнения. Показать доказательства. Но он сам должен прийти к этому решению. Это *его* воля должна совершить это. Не наша.
В этом заключалась вся суть. Они не могли просто приказать убить Мустафу. Султан Сулейман был справедлив по-своему, и он любил своего старшего сына. Они должны были заставить его поверить, что Мустафа сам заслужил свою участь. Что он представляет угрозу для Династии, для трона, для самого Падишаха.
Их интрига была похожа на медленно затягивающуюся петлю. Слухи, сплетни, подброшенные документы, свидетельства лжецов, умело преподнесенные факты – все это постепенно создавало в сознании Сулеймана образ непокорного, неблагодарного сына, готового посягнуть на отцовский трон.
Рустем Паша, как Великий Визирь, имел множество возможностей для этого. Он контролировал почту, доклады губернаторов, имел своих людей повсюду. Хюррем, из Гарема, могла влиять на Султана напрямую, в их интимные моменты, когда он был наиболее уязвим и доверителен. Она не говорила прямо: "Мустафа – предатель". Она задавала вопросы. Выражала опасения. Пересказывала "случайно" услышанные разговоры. Сеяла семена сомнений в благодатную почву его усталости и подозрительности.
Их союз креп. Союз матери, дочери и зятя, скрепленный амбициями, страхом и общей целью. Они были командой, работающей в унисон, каждый используя свои возможности и положение.
– Паша, – говорила Хюррем в конце одной из таких встреч, ее взгляд был устремлен вдаль. – Мы должны быть готовы ко всему. Этот путь опасен. Но от него зависит все. Будущее Династии. Будущее моих сыновей. Наше будущее.
Рустем склонял голову.
– Я понимаю, Валиде. Я ваш преданный слуга. И слуга Династии.
В этих словах была доля правды и огромная доля расчетливости. Рустем Паша не был сентиментален. Он был прагматичен. И его путь к вершинам власти лежал через устранение Мустафы и возведение на трон одного из сыновей Хюррем.
Их план был запущен. Механизм интриги начал работать. Каждый день приносил новые "доказательства", новые "свидетельства", новые зерна сомнения, посеянные в сердце Падишаха. Битва за будущее Династии, за жизни Шехзаде, набирала обороты. И Хюррем, из своего Гарема, управляла этой битвой, полагаясь на своего умного, безжалостного и преданного зятя, Рустема Пашу.
Глава 5: Тучи Сгущаются. Интриги Вокруг Мустафы.
Годы шли. Шехзаде Хюррем росли и мужали. Мехмед, первенец, талантливый и любимый отцом, преждевременно ушел из жизни, оставив в сердце Хюррем незаживающую рану и удвоив страх за оставшихся сыновей. Селим, Баязид, Джихангир – каждый из них теперь представлял собой надежду и потенциальную мишень. Они были отправлены в санджаки – провинции, где Шехзаде учились управлять и набирались опыта, готовясь к возможному восшествию на трон. Но эти санджаки были и ловушками, местами изоляции и уязвимости.
Тем временем, в Амасье, Шехзаде Мустафа, старший сын Падишаха и законный наследник по праву старшинства, становился все более популярным. Во всей империи не было имени более любимого народом и более почитаемого янычарами, чем имя Шехзаде Мустафы. Он был доблестным воином, справедливым правителем своей провинции, благородным и милосердным. Слухи о его достоинствах доходили до Стамбула, вызывая гордость у Султана, но и тревогу у тех, кто видел в нем угрозу.
Для Хюррем этот факт был не просто политической проблемой. Это была смертельная угроза ее детям. Традиция Османов, узаконенная Фатихом, предписывала новому Султану казнить всех своих братьев, чтобы избежать борьбы за трон и гражданских войн. Если Мустафа взойдет на престол, жизнь Селима, Баязида и Джихангира будет под угрозой. Материнское сердце Хюррем не могло смириться с этим. Ее борьба теперь была не за собственное место, а за жизнь и будущее ее сыновей.
Ее ближайшим союзником в этой борьбе стал зять – Великий Визирь Рустем Паша. Амбициозный, хитрый и безжалостный, Рустем поднялся по карьерной лестнице благодаря своему уму, способностям и браку с Михримах Султан, единственной и горячо любимой дочерью Сулеймана и Хюррем. Михримах, верная своей матери и мужу, полностью поддерживала их в этом вопросе. Она видела в Мустафе не только угрозу своим братьям, но и потенциальную преграду на пути к власти для своего мужа.
Рустем Паша понимал, что его собственное положение Великого Визиря зависит от того, кто станет следующим Султаном. Мустафа, окруженный своими сторонниками и имевший влияние на янычар, скорее всего, сместил бы его после восшествия. Сыновья Хюррем, напротив, были его зятьями, его родственниками по браку с Султаншей. Их восхождение означало укрепление его власти и положения его семьи.
В тихих покоях Гарема, вдали от шумных заседаний Дивана, Хюррем и Рустем Паша проводили тайные встречи. Михримах часто присутствовала, слушая и иногда вставляя свои замечания.
– Популярность Шехзаде Мустафы растет день ото дня, – говорил Рустем, его голос был тих и напряжен. – Янычары в открытую говорят о нем как о своем будущем Падишахе. Некоторые паши и визири уже начинают заискивать перед ним.
Хюррем слушала,