Хюррем Хасеки Султан - Зохра
– Это опасно, Рустем Паша. Очень опасно. Для всех нас. Султан любит Мустафу, но он не может допустить, чтобы его сын имел такую власть над армией и народом при его жизни. Память о Шехзаде Джеме слишком свежа в истории.
Шехзаде Джем, брат Султана Баязида II – деда Сулеймана, поднял восстание против своего брата, что привело к гражданской войне и долгим годам борьбы. Этот урок истории глубоко засел в сознании каждого османского правителя.
– Мы должны действовать, Султанша, – говорил Рустем. – Прежде чем станет слишком поздно. Если Мустафа почувствует себя достаточно сильным, он может не ждать смерти Падишаха.
– Что вы предлагаете? – спросила Хюррем.
– Мы должны посеять зерно сомнения в сердце Падишаха. Зерно, которое прорастет страхом и гневом. Мы должны показать ему, что популярность Мустафы – это не любовь, а призыв к восстанию. Что его сын не лоялен, а жаждет трона любой ценой.
Их план был прост и ужасен в своей необходимости для них. Сеять сомнение. Подорвать доверие. Использовать существующие страхи Сулеймана и его знание истории.
С этого момента по дворцу и в кругах, близких к Султану, стали распространяться осторожные, едва уловимые слухи. Слухи о том, что Шехзаде Мустафа принимает послов иностранных держав без ведома Султана. Что он получает дорогие подарки от правителей, которые являются врагами Империи. Что янычары в провинциях клянутся ему в верности, а не Падишаху. Что в его окружении есть люди, которые подталкивают его к необдуманным действиям.
Рустем Паша, как Великий Визирь, имел доступ к государственным бумагам и донесениям. Он умело направлял информацию, подбирал нужные отчеты, акцентировал внимание на определенных деталях. Донесения из провинций, в которых служил Мустафа, стали подаваться под определенным углом. Письма, якобы перехваченные, намекали на тайные связи.
Хюррем, через своих верных служанок и евнухов в Гареме, распространяла слухи среди придворных дам, калф, даже евнухов, которые имели доступ к Султану или его ближайшему окружению. Шепот о "честолюбии" Мустафы, о его "опасной популярности", о том, что "он может стать угрозой для своего отца", проникал в самые укромные уголки дворца.
Михримах, будучи дочерью Султана, могла говорить с отцом более откровенно, чем кто-либо другой. Она не обвиняла Мустафу напрямую, но могла выражать свою "тревогу" по поводу его популярности, "волнение" за будущее братьев, "сомнения" в искренности некоторых его сторонников. Ее слова, сказанные с любовью и беспокойством за отца, имели огромный вес для Сулеймана.
Султан Сулейман не был наивным человеком. Он прекрасно понимал, что такое дворцовые интриги. Но постоянный, методичный поток информации, которая била в его самые больные точки – страх перед смутой, страх перед предательством, страх повторения трагедий прошлого – делал свое дело. Он любил Мустафу, гордился им. Но каждое донесение, каждый слух, каждое слово Михримах или Рустема сеяло в его сердце семя сомнения.
Он стал более замкнутым, более подозрительным. Его взгляд, прежде открытый, теперь часто казался тяжелым и задумчивым. Он стал реже посылать за Мустафой в столицу, его ответы на письма сына становились суше. Расстояние между отцом и сыном росло не только в милях, но и в доверии.
Тучи сгущались над Шехзаде Мустафой. Он, возможно, чувствовал это, ощущал холодное дыхание интриг, но, уверенный в своей невиновности и отцовской любви, недооценивал опасность. Его сторонники, видя растущую немилость Падишаха, становились либо осторожнее, либо, наоборот, более открыто выражали свою приверженность Мустафе, что только подпитывало подозрения Сулеймана.
В покоях Хюррем не было ликования. Была лишь тяжесть необходимого зла. Она знала, что делает. Знала, что ее действия приведут к трагедии. Но для нее альтернатива была немыслима – гибель ее собственных сыновей. Она боролась за их жизнь, используя единственное оружие, доступное ей в этой золотой клетке – интриги, влияние и безжалостный расчет.
План приносил свои плоды. Сомнение укоренилось в душе Падишаха. Теперь оставалось лишь дождаться подходящего момента. Момента, когда зерно сомнения принесет свой страшный урожай. Момента, который изменит судьбу династии и империи навсегда.
Глава 6: Выбор Падишаха.
Военный лагерь в Эрегли был огромным, шумным скоплением палаток, людей и животных. Но в сердце этого шумного муравейника, в личной шатре Падишаха, царила гнетущая тишина. Последние недели и месяцы были наполнены напряжением. Известия о растущей популярности Шехзаде Мустафы среди янычар и простого народа доходили до лагеря не в виде радостных вестей о любимом наследнике, а в форме тщательно составленных донесений, полных намеков и прямых обвинений.
Великий Визирь Рустем Паша, верный зять Султана и ключевой союзник Хюррем, был главным поставщиком этих донесений. Его письма, отчеты шпионов, перехваченные сообщения – все они складывались в одну зловещую картину: Шехзаде Мустафа, подстрекаемый амбициозными советниками и преданными янычарами, готовится поднять мятеж. Сообщения о том, что Мустафа принимает иностранных послов без разрешения Падишаха, что он ведет себя как будущий правитель, что его имя произносят в казармах чаще, чем имя самого Султана – все это подтачивало доверие Сулеймана.
Хюррем, остававшаяся в Стамбуле, не прекращала оказывать влияние. Ее письма к Сулейману были полны не только любви и тоски, но и тревоги. Она писала о своих опасениях за будущее их сыновей. Не прямо обвиняла Мустафу в предательстве, но тонко намекала на опасность, исходящую от него, на "злых людей" вокруг него, на традицию братоубийства, которая могла уничтожить всех ее детей, если Мустафа взойдет на трон. Ее страх был искренним, но он также был и мощным инструментом. Михримах Султан, верная дочь и жена Рустема Паши, также поддерживала эту линию, отправляя от себя письма к отцу, полные сыновней любви к братьям и страха за их судьбу.
Теперь Рустем Паша стоял перед Сулейманом в его шатре. На столе лежали бумаги – последние, самые убедительные, по мнению Рустема, доказательства. Поддельное письмо от персидского шаха, в котором тот якобы предлагал Мустафе поддержку в свержении отца. Свидетельства людей, готовых "под присягой" подтвердить, что Мустафа и его сторонники ведут предательские разговоры.
Рустем говорил спокойно, но убедительно, излагая факты – реальные и сфабрикованные, подкрепляя их "доказательствами".
– Падишах мой, – закончил он, низко поклонившись. – Мой долг – защищать твой трон и твою жизнь. Опасность велика. Янычары обожают Шехзаде Мустафу. Стоит ему сделать один шаг, и империя может утонуть в крови. Твои другие сыновья… их жизни будут под угрозой. Твоя династия…
Сулейман сидел на своем диване, его лицо было маской муки. Он слушал Рустема, но в его глазах читалось не только внимание к словам визиря. В них отражалась вся его жизнь. Он