Кавказ. Выпуск XXX. Кавказский этикет - Адам Гутов

Жабаги пожалел бедняка. Он указал на люльку во дворе и сказал:

— Сядь на нее!

Проситель исполнил пожелание мудреца. Сел на люльку.

— Теперь, — сказал Жабаги, — встань и иди на суд. А когда будешь клясться, скажи так: «Если с тех пор, как встал из колыбели, я украл быка, пусть Аллах испепелит меня!»

Так бедняк и сделал.

Три брата Хатохшоко, не поделив княжеской власти, повздорили: каждый намеревался стать главным, никто не хотел отступать.

— Верховным князем буду я! — сказал первый.

— Нет, я, — ответил второй.

— Чем я хуже вас двоих? — стал оспаривать первенство третий.

Не придя к согласию, братья решили сразиться: кто одержит верх над всеми, тот и станет верховным князем.

Узнал об этом Жабаги, утром пришел во двор Хатохшоковых и стал читать молитву об умершем.

Братья, увидев это, спросили Жабаги:

— Мы не умерли, почему по нас дууа читаете?

Жабаги, прекратив чтение дууа, ответил князьям:

— Вчера вечером вы поклялись убить друг друга. Я подумал, что вы это уже сделали, решил прийти, прочитать дууа и похоронить вас.

— Почему это тебя тревожит? — спросили братья.

— Ссора князей — война князей, война князей — беда простых людей, разорение страны.

Братья Хатохшоко подумали-подумали и помирились.

Жабаги Казаноко решил отправиться в Стамбул. Старики узнали об этом, всполошились:

— Ты уезжаешь, Жабаги, кто может знать, что в дороге случится. Сделай нам наказ, оставь нам хабзе, по которому следует жить!

Жабаги так ответил им:

— Что сами заведете, то и будет хабзе. Другой хабзе нет. Ваша жизнь будет такой, какой вы ее сделаете.

Один юноша влюбился в девушку. У матери ее была нехорошая слава, но за девушкой ничего дурного замечено не было. Юноша пошел к Жабаги посоветоваться.

— То, что говорят о ее матери, меня тревожит, — сказал он, — хотя о дочке плохого не слышал. Что мне делать — жениться на ней?

Жабаги посоветовал юноше:

— Верхом поезжай к ним во двор, коня подгони к коновязи, скажи, что на эту коновязь хочешь загнать коня. И ее мать сама скажет тебе всю правду.

Юноша так и сделал.

Когда мать девушки увидела, что он бьет коня плеткой, стараясь загнать его на коновязь, вышла из дома и спросила его:

— Почему коня бьешь, милый?

— На коновязь хочу загнать.

— Его мать залезала туда, милый?

— Нет, не залезала.

— Тогда, если мать не залезала, он тоже не залезет.

На мать посмотри и на дочери женись, — говорят не зря!

Умер князь Кабарды и Жабаги послали горевестником к князю Хатохшоко. Жабаги прибыл и, согласно хабзе, спешился с правой стороны, показывая этим, что принес горестную весть.

Князь Хатохшоко посмотрел на горевестника и сказал:

— Неужели, кроме тебя, дурака, не нашли кого поумнее, чтобы прислать ко мне?

— Не сердись, князь, — ответил Жабаги, — тех, кто поумнее, послали к тем, кто поумнее, а меня к тебе прислали.

Жабаги Казаноко проходил мимо кладбища, и кто-то спросил у него:

— Почему ты так внимательно смотришь на кладбище?

— Смотрю, — ответил Жабаги, — потому что там лежит много таких, которые пропали из-за своего языка.

Немного подумав, прибавил:

— Если у тебя есть язык, но нет головы, это беда. Сколько лежит на этом кладбище таких, которые перебили друг друга в ссоре из-за некстати сказанного слова. Болезнь уносит меньше, чем пропадает из-за скверного слова. Опасно жить на этом старом свете, если у тебя язык длинный, а ум короткий, очень опасно!

Однажды Жабаги взял и поехал в Турцию посмотреть на их жизнь, на их хабзу. Вскоре Жабаги вернулся.

— Как ты быстро вернулся! — говоря, когда его спросили о причине. Жабаги ответил:

— Когда путешествие тебе не понравилось, срок сокращаешь.

— А что ты видел в той стране, где был? Сын Бомата не нахвалится турецкой хабзой, — когда так ему сказали, Жабаги, покрутив головой, ответил:

— Турки не адыги, адыгская душа не похожа на турецкую душу, турецкая хабза не годится для адыгов! На чужую хабзу не оглядывайтесь и живите своей хабзой!

Жабаги сидел с компанией стариков и беседовал. Когда вдали он увидел двух проходящих мимо женщин, приподнявшись с того места, где сидел, поклонился женщинам.

— Алоуах, что ты делаешь, Жабаги, что это за позор! Ты во всей стране знаменит, все говорят: «Жабаги, Жабаги!», а ты встаешь и оказываешь намыс этим женщинам!..

— Я этим намыс оказываю самому себе! — ответил Жабаги.

В то время Жабаги был уже старый.

Жабаги во время пахоты без волов остался. И тогда он своему батраку сказал:

— Нынче время пахоты: что сегодня не сделаешь, то завтра потеряешь. Поеду и раздобуду волов.

Проезжал он мимо селения князя Хатохшоко, решил заглянуть. Зашел в кунацкую, об этом доложили князю.

— Позовите его ко мне, — сказал тот. — Не то он обидится и на весь край нас ославит!

Жабаги в дом завели, славно угостили.

— Куда путь держишь, Жабаги? — спросил князь.

— В этом году мы небогаты, у нас нет волов, чтобы пахать. Вот и еду к Жановым попросить волов.

— Ну что ж, езжай, — ответил князь, — но на обратном пути снова к нам загляни. Если Жановы дадут тебе шесть волов, я дам тебе двенадцать; если восемь волов дадут, я шестнадцать дам.

…Когда на следующий день Жабаги приехал к Жановым, те, узнав о цели его приезда, дали ему не только восемь волов, но и погонщика.

По пути Жабаги снова к Хатохшоковым заехал, переночевал. Утром, увидев, что к его восьми волам шестнадцать волов добавляют, сказал:

— Если бы ты, князь, услышав о моей нужде, сказал: «Не стоит ехать к Жановым, я дам тебе волов», совершил бы добрый поступок. Но его совершили Жановы. Их восьми волов для пахоты достаточно. А твои шестнадцать мне ни к чему.

Однажды Жабаги поехал на мельницу. Там встретился ему один невежа, который решил смолоть свое зерно без очереди.

Жабаги сказал ему, что это негоже, но в ответ тот полез драться, ударил плетью.

Жабаги не