Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов - Сара Блейдс

– Боюсь, мне пора на работу, – сказал Эндрю, ставя чашку с чаем на стеклянный столик рядом с Маргарет. – Вы справитесь без меня?

– Конечно, справлюсь, – фыркнула пожилая дама. – Вовсе не нужно так обо мне беспокоиться.

По болезненному выражению лица Эндрю я поняла, что он только и делает, что беспокоится. Он поцеловал Маргарет в щеку.

– Звоните, если что-то понадобится.

Эндрю кинул на меня взгляд, словно говоря: «Позаботьтесь о ней».

Я кивнула. К этому мужчине я начала относиться с большей симпатией.

Дрожащими руками Маргарет взяла чашку и посмотрела на нас с Сэмом:

– Вам понравилась утренняя прогулка?

– Да, благодарю. Сэм любит бегать по открытым пространствам.

– Я тоже любила, когда была в его возрасте. Дед Эндрю и Хелен вечно ругал меня – я любила лазать по деревьям и пряталась так, что меня никто не мог найти.

Хотя ей было уже за девяносто, представить Маргарет девчонкой оказалось очень легко. В ее глазах сохранилось чисто девичье лукавство.

– Могу я задать несколько вопросов касательно реставрации? Мне бы хотелось представить, чего вы хотите…

– Что вы хотите знать?

– Ну… – Я улыбнулась, глядя, как Сэм шепотом имитирует крики злобных хищников из своей книжки, и повернулась к Маргарет: – Я хочу понять, каким вы видите свой сад. Каким хотите его сделать.

– Очень просто – я хочу, чтобы сад был точно таким же, как в моем детстве.

Тот же непонятный ответ, что дал мне Эндрю.

– А что вы помните? Какие цветы и растения…

Маргарет нетерпеливо отмахнулась:

– Никогда не умела запоминать подобное. Не… Впрочем, уверена, вы сможете разобраться. Вы же профессионал.

– Лучше всего работать с историческими источниками и документами. У вас сохранились фотографии, планы или что-то еще, с помощью чего я смогла бы воссоздать сад максимально точно?

– Не уверена, что у нас есть что-то такое. Многое было утеряно за долгие годы. Но вы можете поискать. Можете попросить Эндрю или Хелен помочь вам в поисках.

Я изо всех сил постаралась сохранить улыбку на лице, не выдав своего разочарования. Чаще всего моя работа начиналась с изучения множества документов и записей. Как правило, обнаружение таких документов и пробуждало у хозяев желание к восстановлению садов – будь то свидетельство замысла известного дизайнера или просто чувство ностальгии.

– Сад находится в состоянии гораздо худшем, чем я предполагала. От него почти ничего не осталось. Без исторических документов мы можем надеяться лишь на воссоздание, а не на реставрацию.

– А в чем разница? – нахмурилась Маргарет.

– Реставрация – это точная копия оригинального сада. При воссоздании мы руководствуемся характеристиками стиля эпохи, когда создавался сад, чтобы передать дух оригинала. Но подлинной реставрацией это не будет.

Маргарет так энергично закачала головой, что пряди седых волос выбились из пучка:

– Нет, нет! Это должен быть точно такой же сад, как в моем детстве! За этим мы вас и пригласили.

Я снова задумалась, как же этого добиться, если я не знаю, чего от меня хотят. Я не собиралась ходить вокруг да около, повторяя одни и те же вопросы. Подход нужно изменить. Я наклонилась вперед, положив руки на колени.

– Маргарет, а что случилось? Совершенно очевидно, что некогда сады были великолепны. Как они пришли в такое…

– Жалкое состояние?

Я кивнула. Хорошо, что мой вопрос скорее развлек хозяйку, чем обидел.

– Именно.

– Война.

– Что вы имеете в виду? – нахмурилась я.

– Тогда я была совсем девчонкой, но точно помню, как после войны все изменилось. Мама никогда не заботилась о садах. Ее даже раздражала необходимость поддерживать их состояние, особенно во время войны. Хэйвенпорт она унаследовала неожиданно, когда в 1926 году умер ее старший брат. Ее куда больше интересовала физика и математика, чем собственное поместье. Хотя она старалась.

– Она была ученым?

– Хотела быть. Для своего времени она была довольно эксцентрична. Одна из первых женщин на физическом факультете Кембриджа, но официально поступить ей не позволили. Тогда женщинам было непросто пробиться в академические круги.

Я сцепила пальцы, увлеченная историей этой замечательной женщины.

– Не могу представить, чтобы вам тоже было непросто.

Маргарет усмехнулась и покачала головой:

– Нет, не было. Но родители никогда не запрещали мне заниматься тем, что меня интересовало. Мой отец был профессором физики в Кембридже, а мама работала в его лаборатории. Но заниматься секретной работой, которую отец выполнял для правительства во время войны, ей не позволили. И она занималась тем же, чем большинство дам высшего света. В Хейвенворте кипела работа. Мы принимали эвакуированных. Мама даже позволила Женской земледельческой армии устроить здесь сад победы. Но потом…

Она сжала губы, дыхание стало прерывистым.

– Маргарет, – осторожно произнесла я. – Что случилось?

Она не ответила. Взгляд ее рассеянно устремился на земли за окном. Она целиком ушла в свои мысли.

– Люфтваффе, – наконец ответила Маргарет. – Лондон сильно пострадал, но несколько городов были стерты с лица земли. В Кембридже первые бомбы упали осенью 1940 года. Мы с мамой эвакуировались в небольшой загородный дом в Глостершире и прожили там до конца войны. Мы уехали за несколько дней до бомбардировки Хэйвенпорта.

Я ахнула:

– Наверное, это было ужасно!

– Нам повезло: никто не пострадал. Уцелел и дом – бомбы упали в дальней части поместья. Мы постоянно играли именно там. – Маргарет жестом указала куда-то вдаль, куда и был устремлен ее взгляд. – Но сады были почти уничтожены.

Сэм, который во время нашего разговора медленно пробирался поближе к столу, схватил что-то со столика. Прежде чем я смогла рассмотреть, он бросил эту вещь обратно на стол.

– Сэм!

Предмет – к счастью, это оказался маленький красный резиновый мячик – отскочил от стола и взмыл почти к потолку. С потрясающей скоростью и ловкостью Маргарет протянула руку и поймала мячик, прежде чем он снова ударился о стол.

– Простите! – Я была в полном ужасе.

– Это же мячик, – рассмеялась Маргарет. – А что еще мальчишка мог с ним сделать?

Она подозвала Сэма, тот посмотрел на меня, можно ли. Я кивнула, и он подполз к креслу и устроился рядом на полу.

– Ты знаешь, что это такое?

Сэм покачал головой.

– Это мяч для игры в джекс[2]. Когда я была в твоем возрасте, то постоянно в нее играла. Хочешь научиться?

Она вытащила пригоршню небольших серебряных фишек, рассыпала их на столе, подбросила мячик и дала ему удариться о стол – точно так же, как несколько секунд назад сделал Сэм. Прежде чем мячик приземлился, она протянула руку и схватила одну фишку.

– В детстве я играла в джекс лучше всех в графстве!

Она протянула мячик Сэму:

– Теперь твоя очередь. Тебе нужно схватить две фишки.

Он повторил ее движения, бросил мячик и схватил фишки.

– Сколько ты схватил?

Сэм раскрыл ладонь и показал две серебряные фишки.

Маргарет восторженно взвыла. Я никогда не думала, что женщина ее возраста и сложения способна на такое.

Несколько минут они играли, совершенно позабыв обо мне. Искренний интерес Сэма просто очаровал Маргарет.

– Надо же,