Храм Фортуны - Элоди Харпер

Амара снова начинает плакать – и от облегчения, что Ливия дала им защиту, и от стыда за то, что солгала. Ливия целует ее, убирая волосы с лица.

– Дорогая моя, не о чем плакать. Юлия всегда говорила, что у нее глаза отца. – Ливия смотрит на нее с легким намеком на улыбку.

Женщины встречаются взглядами, и между ними проносятся нерассказанные истории их жизней. Амара понимает, что Юлия, должно быть, знала ее тайну.

– Тебе известно, что она для меня значила, – говорит Ливия, и голос ее невыразимо печален. – Не было такого, чем бы мы с ней ни делились.

– Я знаю, – отвечает Амара.

Ливия снова плачет, обнимая Амару, возможно испытывая облегчение от того, что рядом есть кто-то, кто осознаёт значение понесенной ею утраты. Утешая ее, Амара, наконец обращает внимание на других людей, сгрудившихся в палатке. С ужасом она понимает, что здесь находятся несколько домочадцев Юлии, которые видят их встречу. Примигения сидит со своим сыном Сервиусом. Здесь же привратник, управляющий и множество рабов, которые знают, кто она на самом деле. Ливия чувствует, как напряглось тело Амары, и поднимает глаза, проследив за ее взглядом. Слегка качает головой. Было бы слишком подозрительно выгнать их всех на глазах у стражника. Придется положиться на наглость.

Ливия расправляет плечи, возвращая свой прежний, более уверенный вид, и зовет Филоса к себе. И тут же забирает Руфину из его рук.

– Моя дорогая девочка, – воркует она. – Наверное, ты была очень храброй!

Руфина обнимает Ливию, прижимаясь к ней:

– Где Юлия?

– Дорогая малышка, – говорит Ливия. – Ее здесь нет.

– Я увижу ее потом? – спрашивает Руфина.

– Может быть, – отвечает Ливия дрогнувшим голосом.

Она поворачивается и обращается к Филосу, передавая Руфину обратно в его руки:

– Мы уходили через несколько часов после вас. В конце концов мне удалось убедить ее последовать твоему совету и бежать. Но тогда все уже стало гораздо хуже, и часть крыши обрушилась, когда мы пытались выбраться.

– Мне очень жаль, – отвечает Филос. – Представить не могу, какой ужас ты пережила.

– Я даже не смогла ее найти, – говорит Ливия, снова начиная плакать. – Ее так сильно завалило. Мне пришлось уйти, я ничего не могла сделать, я не могла ее спасти.

Амара снова обнимает Ливию, думая о Плинии.

– Ты ничего не могла сделать, – произносит она твердо, обращаясь как к себе, так и к Ливии. – Ты должна была уйти. Она хотела бы, чтобы ты жила. Ты это знаешь.

– Спасибо, дорогая, – шепчет Ливия.

Стражник прерывает ее, возможно опасаясь нового потока слез.

– Госпожа, я нужен на корабле. Я сказал вашему вольноотпущенному, что он имеет право на часть имущества Юлии Феликс, но он отказался. Полагаю, потому, что теперь они останутся с вами? В таком случае я возвращаюсь обратно на берег.

– Нет, ты не должен отказываться от подарка Юлии, – быстро говорит Ливия, поворачиваясь к Филосу. – Она хотела бы, чтобы вам троим что-нибудь досталось. И я знаю, что вы не можете остаться со мной. Катастрофа только ускорила нашу разлуку.

Амара хочет еще многое сказать, но не решается говорить открыто в присутствии мнущегося рядом стражника, которому явно не терпится отвести их обратно на корабль.

– Куда ты отправишься?

– У меня есть семья в Риме. Дальняя родственница Юлии, тоже кузина моего покойного мужа. – Ливия пытается улыбнуться. – Так что я буду доживать свои дни как подобает женщине моего положения. Так поступает каждая женщина, оставляющая прежнюю жизнь в могиле.

Амара берет руки Ливии в свои, желая хоть как-то почтить потерю подруги, сказать ей, что она понимает, с какой пустотой та столкнулась.

– Дорогая моя, – шепчет Ливия, притягивая Амару ближе, так что их лица почти соприкасаются. – Есть кое-что еще. Ты видела мою любимую подругу Амару? – Между ними воцаряется молчание. Амара не может ничего сказать, она слишком потрясена, чтобы говорить. – Это очень печально, – продолжает Ливия, еще сильнее понижая голос, чтобы никто из домочадцев не услышал. – Наверное, ей не удалось выжить. Я спрашиваю, потому что ее патрон, Деметрий, отправил сюда гонца в свите императора, надеясь найти ее. Думаю, он очень огорчен ее потерей.

Амара прижимает руку ко рту, как будто это может как-то ослабить ужасное чувство вины, которое вызвали слова Ливии. Деметрий ищет ее. Он отчаянно хочет найти ее живой. А она бросает его на произвол судьбы. Амара пытается сдержать слезы, сгорбившись, чтобы скрыть свою боль. Она поднимает глаза на Ливию, но не находит на лице подруги осуждения, только жалость.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я должна была рассказать тебе, дорогая. Я не думаю, что ты встретишь ее, но нельзя знать заранее.

Амара пытается взять себя в руки, не смея даже взглянуть на Филоса, не желая, чтобы он был свидетелем того, как она горюет о своем патроне, хотя теперь она никогда не сможет этого скрыть.

– Я знаю, что Амара не хотела бы, чтобы Деметрий омрачал свою жизнь трауром, – шепчет она, тщательно подбирая слова, поскольку знает, что это единственное послание, которое она когда-либо сможет передать человеку, едва не ставшему ее мужем. – Я знаю, что она любила его и была невероятно благодарна за все, что он для нее сделал.

Ливия кладет руку на плечо Амары, а затем поворачивается к Филосу:

– Надеюсь, ты осознаёшь всю ценность своей жены, Фиделиус. И всегда будешь заботиться о ней.

– Всегда, – говорит Филос. – Я обещаю.

– Полагаю, она никогда не нуждалась в особой заботе. – Ливия улыбается Амаре, и даже в ее грусти есть намек на былое лукавство. – Юлия всегда говорила, что ты самая решительная женщина из всех, что она встречала. Что у тебя хватка волчицы, и ты добьешься успеха в любой ситуации, неважно, как малы шансы. Так что живи своей жизнью, моя дорогая. И докажи, что она не ошиблась.

ГЛАВА 24

В воздухе витает сладкий аромат фенхеля и лаванды, а Амара измельчает травы на мраморной столешнице. В окно льется солнечный свет, и звуки улицы наполняют маленький магазинчик, выходящий на дорогу. Она слышит смех соседки Эвмелии, которая торгует на тротуаре, уговаривая другую женщину купить побольше сушеных фруктов для Сатурналий. Стоящий рядом с Амарой Фиделиус разговаривает по-гречески с покупателем, советуя тому лечение для дочери, у которой жар.

– Бодрящий