Зимние странники - Тоби Клементс

Томас жует хлеб, а декан продолжает:

– Возьми посох, одежду, еды, сколько унесешь, и беги отсюда. Прихвати с собой свою псалтирь, о которой все говорят. Возвращайся туда, откуда пришел. К своей семье.

– Нет у меня семьи, – отвечает Томас. Он думает о своем отце: умер. Думает о матери: умерла. Думает о сестрах: тоже на том свете. Думает о брате, влачащем жалкое существование на крестьянском дворе под сенью того огромного гранитного утеса. Брата он всегда любил, но между ними встала его жена, и все трое поняли, что рядом с ними будущего у Томаса нет.

– Тогда попробуй вступить в другой орден, – советует декан. – Любой аббат с радостью примет тебя.

– Они сразу поймут, что я монах. Решат, что я вероотступник.

– Значит, тебе остается одно – обратиться к верховному приору, – говорит декан. – Принеси ему свою псалтирь. Покажи свое искусство. Объясни свои обстоятельства. Он дарует тебе справедливость.

– Где его найти? – спрашивает Томас, поразмыслив.

– В Кентербери.

Томас слышал о Кентербери, но не представляет, где находится этот город.

И потом, почему он должен бежать? Ежели с ним Господь?

– А как же промысел Божий? – спрашивает он.

Потеряв терпение, декан забирает у Томаса хлеб и почти пустую миску с супом.

– Господи помилуй. Брат Томас, ты упрям как осел, зря только хлеб сейчас ешь. Ведь умрешь быстрее, чем пища пойдет тебе на пользу.

Томас поднимается на ноги.

– Не сердись на меня, брат, прошу тебя.

Декан смотрит на Томаса и, немного поразмыслив, принимает какое-то решение.

– Ладно, – говорит он, отдавая ему еду. – Ты прав. Доедай. Силы тебе понадобятся.

– Спасибо, брат, – благодарит Томас.

– Мне пора. Люди Райвена расположились лагерем в полях и требуют, чтобы мы кормили их, отдали то немногое, что у нас есть. А приоресса прислала весточку, что одна из монахинь скрылась.

Томаса охватывает страх. Наверное, он прощается с деканом навсегда, видит его в последний раз.

– Ты добрый человек, брат, – произносит он. – Да пребудет с тобой Господь.

– И с тобой тоже, брат. Боюсь, очень скоро тебе понадобится его поддержка.

Декан уходит, оставляя дверь незапертой, но Томас не двигается с места. Для себя он уже все решил. Он встретит лицом к лицу то, что суждено, и, с Божией помощью, выдержит испытание.

Некоторое время спустя собрание каноников заканчивается, дверь в конюшню снова отворяется. В проеме стоят брат Джон и брат Барнаби. Они расстроены, что Томас не сбежал.

– Пойдем с нами, – говорит Джон. – Приор послал за тобой.

Начинает медленно бить колокол – в ритме похоронного звона, и у Томаса мелькает мысль выказать неповиновение. Он уже с тоской думает о тех часах, что провел в конюшне. Но потом все же следует за братьями-монахами по мощеному двору в северное крыло клуатра. Дождь растопил снег, и теперь вокруг все серым-серо.

Остальные каноники собрались в восточном углу – кучка черных туник и белых наплечников на фоне серых стен. Джайлз Райвен с непокрытой головой стоит посреди внутреннего двора, будто хозяин. Упражняется, размахивая мечом с черным лезвием, разминает могучие плечи, разогревает правую руку, со свистом разрубая воздух своим клинком.

Томас с удовлетворением отмечает, что щека у него синевато-багровая, один глаз распух, почти закрыт после вчерашней стычки.

Рядом с Райвеном, чуть в стороне, высится великан. В одной руке у него ужасный полэкс[22], в другой – два новых боевых посоха. Он на полторы головы выше и вдвое шире любого, кто есть во дворе. Его тронутые сединой волосы до плеч длинными космами падают на воротник засаленного кожаного плаща. И он по-прежнему босой, как самый презренный из селян. Завидев Томаса, великан заходится зычным раскатистым хохотом. Райвен прекращает свои упражнения и поворачивается.

– Брат-монах! – кричит он, насмешливо кривя губы, но улыбается вполне искренне. – Хорошие вести.

– И что это за вести? – спрашивает Томас. Он и не подумает удостоить Райвена вежливого обращения «сэр».

– Хорошая новость в том, что мой сын будет жить, – отвечает Райвен. – Но есть и плохая: ты жить не будешь.

Великан хохочет громче. Его смех подхватывают еще двое, сидящие на стене. На одном такой же белый нарамник[23], какой был на сыне Райвена. На нарамнике – знак отличия в виде черной птицы, похожей на ворону. По нижнему краю – орнамент в черно-белую клетку, повторяющийся на квадратном полотнище знамени, которое закрепил на стене его напарник в толстом синем плаще, длинных сапогах и темном головном уборе. Оба вооружены мечами. У обоих в руках кожаные кружки, а рядом брат Джонатан держит наготове для них кувшин с чем-то горячим.

Приор с деканом стоят вместе в дальнем конце двора. С ними брат Ательстан. Он что-то говорит, они его слушают, а сами не сводят глаз с Томаса. У декана вид сердитый – вероятно, гневается из-за того, что Томас не сбежал. Приор выглядит осунувшимся, словно всю ночь глаз не сомкнул, а его очки, которые Томас некогда воспринимал как признак учености, теперь выдают в нем слабого человека. Старик поворачивается к Ательстану. Тот ждет ответа на какой-то заданный вопрос.

Декан отделяется от них и идет по двору к Томасу, выполняя обязанность, которую постыдился взять на себя приор.

– Твой обвинитель выбрал оружие, которым тебе предстоит драться, – говорит он.

– Боевой посох, – вмешивается Райвен, кивком веля великану вручить Томасу один из заостренных шестов. – Полагаю, ты имеешь о нем представление, брат-монах? Оружие простое. Два конца. Средняя часть.

Великан бросает Томасу посох. Он ловит его, вонзает в землю и ждет. В детстве и отрочестве они с братом частенько дрались на посохах, и с этим оружием он умеет обращаться. Ему известны приемы, хитрости, думает Томас и, глядя на заплывший глаз Райвена, немного приободряется. Не отдавая себе отчета, снимает верхнее платье с капюшоном, подбирает полы туники, как это делают крестьяне, работающие в поле.

– Ну что, начнем? – Райвен отдает меч великану и забирает у него второй посох.

– Сначала надо произнести молитву, сэр, – просительным тоном напоминает ему приор, наконец-то найдя в себе смелость если и не противостоять воле Райвена, то хотя бы потребовать соблюдения порядка.

– Ладно, приор, – вздыхает Райвен. – Только побыстрей.

Все преклоняют колени, и приор начинает читать «Отче наш». Закончив эту молитву, он делает вдох, собираясь продолжить чтением «Аве Мария…», но Райвен прерывает его.

– Благодарю, приор, – говорит он, выпрямляясь во весь рост, – этого достаточно. Ну что, теперь за дело? Ввиду отсутствия формальных договоренностей предлагаю присутствующим отойти в стороны, а мы будем