Зимние странники - Тоби Клементс

– Только то, что это не правосудие, – отвечает Томас.

– Не правосудие, брат-монах? – восклицает Райвен в притворном изумлении. – Не правосудие? Однако сейчас мы здесь с тобой равны перед Богом.

– Вы обученный рыцарь.

Именно так отозвался о нем декан. Райвен бочком приближается к Томасу, поигрывая в руке посохом, чтобы оценить качества своего оружия.

– Вероятно, всемилостивейший Господь знал, что на мою долю выпадет нечто подобное, а? Вероятно, это Он наказал моему отцу обучить меня владению оружием? Не иначе. Вероятно, Он ведал, что ты окажешься жалким грешником, и потому создал твоего отца трусливым человечишкой, который скорее мог научить сына разве что со свиньями совокупляться, но только не драться, как подобает мужчине?

– Мой отец погиб во Франции, сражаясь с французами при Форминьи[24].

– В самом деле? – Райвен расправляет плечи. – Сочувствую. Но не ты один потерял родителя на войне. Мой отец погиб при Сент-Олбансе[25].

При упоминании Сент-Олбанса Райвен резким движением кисти выкидывает вперед посох, так что его наконечник сверкает у самого носа Томаса. Тот не шелохнулся.

– Я каноник ордена Гильберта Семпрингхемского, – говорит Томас. – Если меня собираются судить за преступление, которого я не совершал, значит, я должен предстать перед церковным судом. А вот это не суд. Это насмешка над правосудием.

Райвен с выражением притворного разочарования на лице опускает посох. Великан снова разражается хохотом.

– Я не могу драться с тобой, брат-монах, – говорит Райвен, – пока ты не ударишь первым. Хм, как бы заставить тебя вступить в бой? Над тобой и папашей твоим я поглумился. По матушке твоей пройтись, что ли? Что можно о ней сказать? Блудливая сучка, щенящаяся в канаве? Нет-нет, сдается мне, это ложный путь.

Томас качает головой, но не негодующе, а с сожалением. В то же мгновение наконечник посоха Райвена застывает почти у самого его правого глаза. Томас моргает.

– Не прошибло, – отмечает Райвен, опуская посох. Он поворачивается к Томасу спиной и отходит. Затем щелкает пальцами. – Ну конечно! – восклицает он, снова поворачиваясь. – Как же я сразу не подумал?! Лаузер!

– Да? – отзывается один из сидящих на стене.

– Четки. – Райвен опять щелкает пальцами и вытягивает руку ладонью вверх. – Дай сюда четки.

Лаузер достает из-под плаща четки и бросает Райвену. Тот еще не успел их поймать, а Томас уже понял, чьи они.

– Где вы их взяли? – спрашивает он. Горло сдавило, в ушах зашумело.

– О, думаю, ты и сам знаешь, не так ли, брат-монах? Нашел сегодня утром. Сразу как солнце встало. Не скрою, она сопротивлялась, но поначалу они все так. И ей понравилось. Но Моррант у нас пылкая натура, правда, Моррант? Бывает, не справляется с собой, да?

Великан хохочет, самодовольно кивает.

Посох в руках Томаса вдруг становится легким, подобно тому как это было накануне. Охваченный праведным гневом, он ощущает прилив сил и наступает на Райвена, замахиваясь посохом.

Райвен отступает, уклоняясь от удара. Со смехом сует четки под рубашку. Говорит:

– Ну вот, теперь ты готов драться.

Первый удар – справа, низкий, мощный, невероятно стремительный, – отсекая посох Томаса, приходится ему по колену. Ногу пронзает боль. Следующий удар Райвена не достигает цели: Томас успевает отпрыгнуть назад, и посох его противника разрезает воздух – вжих.

– Ха! – смеется Райвен. – Неплохо, брат-монах. А ты, значит, проворнее своего отца, да?

Он еще не договорил, а Томасу уже приходится поднять свой посох, чтобы перехватить очередной удар. Он кряхтит от напряжения, но деревянные башмаки скользят по земле. Он падает на колени. Райвен бросается вперед, пинком в грудь заваливает Томаса на спину и усаживается на него верхом. Томас вовремя поднимает посох, не давая Райвену своим оружием сдавить ему горло. Правда, он прижат к земле. А Райвен – плотный мужчина с изрытым оспой лицом. От него разит вином и солониной. В заплывшем побагровевшем глазу едва виднеется красное глазное яблоко. Томас взбрыкивает, локтем бьет по ушибу Райвена и, резко вскидывая колено, сбрасывает его с себя. Тот с кряхтением откатывается в сторону.

Томас резво вскакивает с земли, но Райвен проворнее. Снова атакует, не давая Томасу твердо встать на ноги. Но это ложный выпад, и Томас, пытаясь посохом предотвратить удар, снова оказывается на земле – лицом вниз на мокрой траве. В голове звенит.

– Разве это противник? Даже неинтересно, – слышит он голос Райвена и затем чувствует подошву его сапога на своей шее. Какое-то мгновение он не может пошевелиться, не знает, как быть. Смотрит на приора. Тот таращится, раскрыв рот. Декан хмурится, стискивая кулаки.

Затем Томас ловко изворачивается, будто угорь, хватает Райвена за пятку другой ноги и дергает за нее. Взревев от неожиданности, тот плашмя плюхается на землю. Томас быстро поднимается, но Райвен действует на опережение. Томас чувствует слепящую боль над ухом и опять грохается на траву.

На этот раз он перекатывается, подбирает посох и быстро встает на ноги, отражая очередную атаку – простой рубящий удар сверху и еще один, боковой, другим концом посоха, нацеленный ему между ног.

По-прежнему улыбаясь, Райвен снова взмахивает посохом, но Томас, заметив его маневр, делает шаг вперед. Концом своего посоха он смягчает удар и затем бьет сам – словно граблями проходится своим оружием по пальцам Райвена.

Оба отступают в стороны.

Улыбка сошла с лица Райвена. Томас чувствует запах собственной крови.

Райвен снова нападает – стремительная череда отвлекающих взмахов, потом два точных удара. Первый Томас отражает, второй – не успевает. Райвен посохом цепляет Томаса под мышкой, одним натренированным движением разворачивает его, наступает сапогом на его деревянный башмак и ребром ладони наотмашь бьет противника по горлу.

Томас обмякает всем телом, роняет посох, не в силах продохнуть от боли. Он валится на спину, но от удара о землю встряхивает. Толчок приводит Томаса в чувство, и он успевает уклониться от очередного удара. Посох Райвена свистит у него над ухом. Томас перехватывает его и, используя противника в качестве опоры, выпрямляется. Райвен шатается, теряя равновесие. В одно движение Томас подбирает с земли свой посох, делает короткий боковой замах, которого Райвен не видит поврежденным глазом, и подсекает противника под колено. Тот отскакивает назад, охнув от боли.

– Неплохо, брат-монах, – говорит Райвен. – Однако наш поединок затянулся.

На его первый отвлекающий маневр Томас реагирует, второй пропускает, а потом посох Райвена вихрем налетает на него, описывая над ним дуги, опускаясь ему на голову.