Том 1. Любовь и ненависть - Жан Грива

— Моя рота, — сказал Фернандо. — Интересно, что они обо мне думают?

В зарослях хрустнула ветка. Кто-то приближался к источнику. Мы залегли, сжимая в руке оружие — Фернандо мой пистолет, я наган Хозе. Теперь у нас был единый фронт, единый враг. Мы лежали, плотно прижавшись друг к другу, и я чувствовал, я слышал, как бьется сердце товарища. Я первым заметил в кустах чью-то голову и прицелился... Но не выстрелил — на фуражке увидел красную звезду. Я схватил руку Фернандо и крикнул:

— Не стреляй! Это наши!

Фернандо опустил пистолет и спросил удивленно:

— Наши?

И я ответил:

— Наши...

Из кустов один за другим вышло пятеро солдат батальона Марко.

— Ойе, вот он! — радостно крикнул кто-то, и все бросились ко мне.

— Медико! Жив!

— Всю ночь тебя искали...

— Два раза обошли Сьерра-де-Польо.

— А это что за верзила?

— Ойе, да никак фашист!

— Это не фашист, — сказал я. — Это мой компаньеро Фернандо. Он спас мне жизнь. Он останется с нами.

— Да, я останусь с вами, — подтвердил Фернандо.

Только вышли из кустарника, мятежники заметили нас. Пули решетили сухую землю, вздымая фонтанчики пыли. Но меня не пугала эта стрельба. После того, что недавно пережил на Сьерра-де-Польо, меня уже ничто не могло испугать. Теперь я снова был у своих. Стоит нам укрыться в тень горы, и противник, ослепленный лучами солнца, перестанет нас видеть. Рана горела, будто ее посыпали солью, но я и на это не обращал внимания. Носилки, как люлька, покачивались в такт шагам, а я смотрел на голубое, ясное небо и думал об отце. Ведь это же небо простирается и над ним. Конечно, не такое голубое, может быть, влажное, сырое или в моросящих облаках. Солдаты по очереди несли носилки. Высохшая земля гремела и клубилась у них под ногами, и мне вспомнился дождь, теплый, душистый летний дождь на родной стороне, омывающий пыль с зеленой травы, освежающий стволы белых берез. Знал бы отец, что я тяжело ранен, борюсь со смертью и побеждаю! Побеждаю? А если вовремя не попаду в больницу? Начнется гангрена, и если даже останусь жив, то с одной ногой... Но и в лучшем случае нога вряд ли сможет теперь сгибаться, потому что сильно задета кость.

— У вас опять пошла кровь, медико, — сказал шагавший рядом командир группы. — Может, снова перевяжем?

— Не надо, — сказал я. — Рану нельзя так часто бередить. Тут ничего не поделаешь.

— Мы понесем вас прямо через горы в медпункт бригады.

— Отнесите меня сначала на наш наблюдательный пункт. Я должен повидать командира батареи.

— Туда высоко подниматься, товарищ медико.

— Тогда остановимся тут, и пошлите сказать, чтобы командир спустился ко мне.

 — Это займет много времени.

— Ничего.

Скоро нас опять укрыли заросли кустарника. Теперь мы были в полной безопасности. Передовая осталась позади. По тропам, проложенным в зарослях, наш караван тянулся вперед. Я закрыл лицо руками, чтобы ветви не сорвали с головы повязку.

Остановились у подножья горы, на которой находился наблюдательный пункт батареи. Командир группы отправился доложить капитану Марко о результатах поисков и передать Борису мою просьбу. Мы ждали довольно долго. Наконец они появились — Марко и Борис.

— Как себя чувствуешь? — спросил я Бориса.

— Где ты был, что случилось?

— Меня ранили.

— Крови-то, ой, сколько крови! — воскликнул Марко.

— Это хорошо, прочистит раны, — сказал я.

Я вкратце рассказал.

— Бедный Хозе, — вздохнул Марко. — Где взять комиссара, такого комиссара...

— Ты обязательно напиши мне из госпиталя, хорошо? — сказал Борис.

— Только отцу пока ничего не сообщай...

— Почему?

— Обещаешь?

— Не болтай ерунды.

— Раздроблена коленка. Отнимут ногу, может, я еще...

— Мы еще поживем, Анатол. Мы еще повоюем. Медицина творит чудеса.

— Это мне известно не хуже, чем тебе, но...

— Никаких «но»!

— Так ты не сообщай!

— Хорошо.

Я представил командиру батальона своего спасителя Фернандо.

Марко усмехнулся.

— Значит, у нас пулемет и двое пленных! Недурно!

— Фернандо не пленный, — сказал я, глядя на изможденное лицо и ясные глаза солдата. Они смотрели на меня с надеждой. И я не сказал, что вначале оружием заставил его помогать мне, а добавил: — Фернандо — санитар. Если он вам не нужен, я отошлю его к себе в медпункт.

— А где находится ваш медпункт? — спросил Фернандо.

— В тылу.

— Нет, тогда я останусь здесь.

— Почему же?

— Отсюда видна Фуэнте, мой дом...

Марко усмехнулся.

— Ладно. Санитары нам тоже нужны, оставайся у нас.

Мы простились. Борис и Марко поцеловали меня в лоб.

— Держись, медико, и поправляйся поскорей...

— Я помогу отнести его, — сказал Фернандо.

— Нет, нет, Фернандо, — возразил я. — Тебе надо поесть, отдохнуть.

Фернандо взял мою руку и крепко пожал ее.

— Спасибо, компаньеро! — Он достал из кармана пачку сигарет, которая пахла больше потом, чем табаком, и положил ее рядом со мной. — Это на дорогу... Да поможет тебе бог, компаньеро!

Он хотел отдать мне и свою фронтовую зажигалку, но я отказался. Солдаты подхватили носилки. Я приподнял голову и оглянулся. В тени густого кустарника стояли трое — Борис, Марко и Фернандо. Борис махал рукой и кричал мне вдогонку:

— Поскорей поправляйся, Анатол! Будем ждать тебя. И Фернандо:

— Asta el pronto, companero! Asta el pronto!..[25]

Первую помощь мне оказали в медпункте бригады. Меня принесли в автобус, где по всем правилам была устроена операционная. Молодой хирург-испанец с черными усиками, в толстых роговых очках, узнав, что я медик, был очень любезен и тщательно осмотрел мои раны. Я лежал под яркой лампой на белоснежном столе, и хирург то и дело утешал меня:

— Ничего страшного, не волнуйтесь, уверяю вас, ничего страшного! В коленном суставе три осколка. Кость не задета. Месяц-другой полежите в госпитале. Отправим вас в глубокий тыл.