Жду тебя на безлюдной станции - Инудзюн
– Что?..
– Слушай, ну мы не один год ведь дружим! Я так и думала, что ты винишь себя, – скрестив руки на груди, самодовольно заявила Аяка. Я опустила глаза.
– Но ведь… Если бы ты тогда мне не позвонила, ты бы и сейчас была жива, разве нет?
– Да уж, ты никогда не меняешься…
– В смысле?
– Микэ, – коротко ответила Аяка, вздохнув. – Ну, та толстая кошка из храма, про которую ты говорила.
– А, – вспомнила я. Мы же обсуждали ее в кафе. Мне казалось, что это было ужасно давно. Тогда я не думала, что всё может закончиться вот так…
– Подожди, но ты ж тогда сказала, что уже не помнишь?
– Да как я могла забыть! Мы же так её любили, – сказала Аяка и перевела взгляд на озеро. – Она была толстая, но такая милая… Правда, она потом вдруг исчезла, помнишь?
– Ага.
После слов подруги я вспомнила, что однажды летом Микэ пропала. Я верила, что она скоро вернётся, но кошка так больше и не появилась.
– Тогда ты тоже во всём винила себя – вспоминала, что за день до этого не принесла ей корм. Вот всегда ты так, стоит чему-нибудь случиться – и ты уже уверена, что это ты виновата.
– А…
В голове всплыли горькие воспоминания. Тогда я подумала, что кошка, не получив корма, проголодалась и отправилась на поиски еды. А ещё я подумала, что это всё из-за меня.
– А я тогда решила, что Микэ просто хотела свободы, вот и сбежала. Помню, ты ещё со мной спорила. Чуть что – вспоминала Микэ и плакала.
Помню, я и осенью, и зимой бессознательно искала Микэ.
– Я соврала ради тебя, Аюми.
– Что? – удивилась я, на что Аяка хихикнула:
– Если бы тот разговор продолжился, ты бы точно вспомнила, что Микэ исчезла. И опять начала бы винить себя.
Я не могла произнести ни слова, а подруга лишь подняла уголки губ:
– Мрачные мысли могут ухудшить любую ситуацию. Поэтому я терпеть не могу подозревать и ненавидеть – толку от этого всё равно ноль, а так неинтересно.
«Узнаю Аяку», – подумала я. Она всегда такая оптимистичная, не то что я…
– Вот и в этот раз то же самое. Эта авария просто должна была случиться. Во всём виноват водитель – надо было на дорогу смотреть. Будь он проклят, честное слово!
Аяка рассмеялась, а я, всхлипывая, попыталась возразить:
– Но… – а потом добавила: – Прости…
– Хватит винить себя во всём на свете! Я же сама сказала, что приду!
Но чувство вины никуда не делось. Закат был слишком ярким, и ночь закрашивала небо над ним тёмно-синим. Словно вечернюю зарю постепенно поглощала вода озера.
Ветер стал холоднее. Я обернулась – солнце уже скрылось за горами, и я больше не могла его видеть.
Недавно ослеплявший золотом поезд тоже окрасился в закатный оранжевый.
– Знаешь, Аюми, а ведь и я его увидела, – внезапно призналась Аяка.
– Что? – удивлённо спросила я.
Подруга мягко улыбнулась.
– В один из вечеров незадолго до аварии закатный поезд приехал и ко мне.
Я потеряла дар речи от удивления, а Аяка подняла глаза к небу.
– Был такой же ясный закат без единого облачка. Я пришла сюда и пожелала встретиться с мамой. А потом поезд и правда приехал! – В светившихся радостью глазах подруги стояли слёзы. – Мы наконец-то встретились – а мама тут же начала читать мне нотацию! Так и ругала меня, пока время не вышло, представляешь? Но, знаешь, я была рада и этому. Я была просто счастлива!
– Аяка…
– Я наконец поняла, какое это счастье – когда есть кто-то, кто может тебя отчитать когда надо. Поэтому я и захотела попробовать измениться.
Аяка непривычно громко рассмеялась, но по её щекам текли слёзы. Подруга и правда встретилась с кем хотела… Закатный поезд подарил чудо и ей.
По моим щекам они катились тоже – но не от печали, они были более тёплыми.
– Какая же я была дура! Творила чёрт-те что… Ну скажи же? Да ещё и ты в последнее время как будто меня побаивалась…
– Ничего… подобного. – К концу фразы мой голос ослабел. Я люблю Аяку любой, но даже так перемены в ней и впрямь меня пугали.
– Но, знаешь, я ужасно горжусь тем, что хотя бы перед смертью смогла немного поменяться. Понимаешь, о чём я?
Аяка взглянула на меня. Я энергично закивала.
– Понимаю. Очень понимаю…
Не получается. Я просто не могу подобрать слова. Аяка так близко, а у меня перед глазами всё так плывёт, что я даже толком не вижу её лица.
– Слушай, Аюми… Мы больше не встретимся, но ты не вешай нос, ладно?
– Не надо! Зачем ты так говоришь?.. Я хочу всегда быть с тобой. Хочу болтать с тобой обо всём на свете, смеяться и плакать вместе с тобой… Даже если поссоримся!
Я выкрикивала эти слова сквозь слёзы, а Аяка даже сейчас улыбалась, щурясь, как от яркого солнца.
– Аюми, послушай меня, хорошо?
– Что?
– Ты вот жаловалась, что родители тебя достают. А я тебе всегда завидовала. Мне тоже хотелось почувствовать, что обо мне кто-то беспокоится…
– Аяка…
– Знаешь, мне кажется, что тебе очень повезло. Пожалуйста, заметь это. Ты очень хорошая, только тебе не помешало бы относиться к жизни чуть проще, как я.
Перед глазами всё плыло от слёз. Последние лучи закатного солнца растворялись в ночной темноте. Я поняла, что времени больше нет.
– Прошу тебя, останься со мной. Останься навсегда! – Я умоляюще вцепилась в руку подруги.
– Я правда хотела бы, – ответила Аяка. – Но теперь я наконец-то могу пойти к маме. Рядом с тобой много других людей, так что всё будет хорошо.
– Не будет! Как же я… без тебя…
– Да никуда я не исчезну! Я просто стала озёрной чайкой.
– Стала чайкой?..
– Ага. Так что теперь я могу свободно парить в небе, как и хотела, и я просто счастлива. Разве это не здорово, когда у твоей подруги сбывается мечта?
– Если ты счастлива, то всё правда хорошо. Но я очень скучаю…
– Я тоже.
Аяка крепко обняла меня. Она была точно такой же, как и при жизни. Но закатный оранжевый скоро исчезнет в ночной черноте.
– Пообещай, что не будешь опускать руки, хорошо?
Её голос был таким настоящим… И она скоро должна была исчезнуть.
Неужели мы больше не встретимся?.. Неужели это конец?
И мы больше никогда не увидимся…
Аяка крепко обнимала меня, а я плакала, не желая её отпускать. Аяка, моя лучшая подруга, всегда защищала