Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

– Так… Давай я сейчас разберусь с остальными – это недолго, и после этого мы, наконец, пройдемся по твоей экипировке.

– Хорошо, – с готовностью успел произнести Герман, прежде чем гид добавил:

– Я могу подняться, чтобы тебе свой рюкзак туда-сюда не таскать.

– Отличная мысль. Сто третий номер.

Рауль поднял большой палец вверх в знак того, что принял информацию. Герман повернулся лицом к Мэри и Шарлин.

– До свидания, – добродушно произнес он.

– Увидимся завтра, – с веселыми улыбками откликнулись дамы.

«Здорово, что я уже успел найти точки соприкосновения с некоторыми членами группы», – подумал Герман. Из-за этого грядущий день уже рисовался ему полным непринужденного, душевного и веселого общения. Довольный, он взял со стола одну из лежавших отдельной стопкой карт, развернулся и направился к выходу из бара. Но не успел перешагнуть его порог и очутиться в просторном светлом фойе, как услышал откуда-то справа неопределенный возглас:

– Эй!

Голос показался Герману знакомым, и он сначала решил, что там продолжался какой-то разговор задержавшихся членов группы Катова. Однако, повернув голову по направлению к источнику звука, он увидел находившегося в полнейшем одиночестве Антона. Нетерпеливо поигрывая телефоном в руке, тот восседал в большом кресле и буравил Германа глазами. Испытавший легкое недоумение Герман на всякий случай оглянулся, но, кроме них двоих, больше никого не было. Пришлось признать, что возглас был обращен именно к нему.

– Он там скоро? – требовательно спросил Антон по-русски сразу же, как поймал его взгляд.

– Кто?

– Ну, проводник.

– Гид? – уточнил Герман.

– Без разницы. Он там скоро? Сказал подождать здесь, а сам где-то застрял.

Герман ответил не сразу:

– Скоро, наверное.

Антон принял информацию безмолвно; мгновение он еще смотрел на собеседника, а потом уставился в экран своего смартфона. Герман же с досадой задумался о том, насколько неудачно складывался у него как первый, так и второй диалог с этим человеком. Уходить на такой ноте – не лучшая мысль. С группой Катова ему предстояло провести несколько дней, а значит, сейчас было необходимо как-то спасти разговор с одним из ее членов и таким образом заложить фундамент для столь необходимых в походе если уж не товарищеских, то хотя бы просто доброжелательных отношений.

На эти соображения у Германа ушло совсем немного времени, но вместе с тем он впервые сумел, наконец, рассмотреть Антона получше. Высокий, слегка сутулый, он казался тонким и даже несколько хрупким. Сложно было распознать его истинный возраст: одновременно мог сойти и за мужчину лет тридцати, и за подростка. У Антона были очень светлые волосы с растрепанной челкой, бледно-голубые глаза, длинный острый нос и тусклый, бесцветный тон лица. Бледность до такой степени проходила через весь его облик, что Антон казался непримечательным: если бы Герман увидел этого человека в толпе на улице, он тотчас же позабыл бы его внешность.

В следующее же мгновение взгляд Германа скользнул по пуховику насыщенного, сочного голубого цвета, наброшенному на подлокотник кресла, и остановился на темно-серой футболке, в которую Антон был одет, – ее размер оказался несколько больше, чем это необходимо, и только подчеркивал худобу блондина. Посередине футболки красовалась какая-то крупная серебристая надпись. Вчитавшись в нее, Герман просиял: вот она, подходящая тема. С легкой улыбкой он тут же отвесил своего рода комплимент и признание в отменном вкусе:

– Хорошая группа. Мне она тоже нравится.

Антон, судя по всему, не ожидал, что его могут попытаться вновь вовлечь в разговор. Он нахмурился; льдистые, обрамленные белесыми ресницами глаза с сузившимися зрачками обдали Германа холодом. Тут же сообразив, о чем шла речь, Антон посмотрел на свою футболку и молча коротко кивнул.

– У них такие сильные тексты, не правда ли, – попробовал продолжить Герман, уже, впрочем, понимавший бессмысленность своей затеи. – В каждой песне не только оригинальная история, но и красиво, умело подобранные слова…

– Я не вслушиваюсь в слова, – равнодушным, бесцветным голосом перебил его вновь уставившийся в смартфон Антон. – Но музыка тяжелая, как я люблю, да.

Выражение его лица оставалось абсолютно безучастным; Герман же слегка приподнял бровь.

– Не вслушиваетесь? Но разве не в словах смысл? – осторожно поинтересовался он.

– Как по мне, это абсолютно ненужная информация.

– Ого, – невольно вырвалось у Германа. Антон на это лишь с презрением фыркнул. Разговор зашел в тупик, не успев толком начаться. У Германа не было иного выбора, кроме как оставить не настроенного на общение собеседника в покое. Трогаясь с места и проходя мимо продолжавшего что-то изучать в собственном смартфоне блондина, он тем не менее бросил напоследок:

– До свидания.

Антон оставил эту реплику без внимания, да Герман уже особо ни на что и не рассчитывал. Он пребывал в легком замешательстве, но не из-за сути диалога, а из-за того, насколько неприветливым оказался настрой собеседника. Особенно это было странно в начале похода, в который путешественники не в последнюю очередь отправляются ради того, чтобы завести знакомства с новыми интересными людьми, с теми, кого в своей обычной повседневной жизни они вряд ли когда-нибудь встретят. Впрочем, тут же решил для себя пересекавший фойе Герман, заморачиваться из-за случившегося вряд ли стоило – возможно, поглощенный происходящим по ту сторону экрана смартфона Антон был просто занят, или же что-то еще до вечернего собрания успело испортить ему настроение. Как бы то ни было, сейчас Герману необходимо было сконцентрироваться на более насущных вещах. С этими мыслями, приободрившись, он миновал лифты рядом с пустовавшей на тот момент стойкой регистрации, свернул налево к деревянной скрипучей лестнице и поднялся на второй этаж, где располагался его номер.

Очутившись в своем номере, Герман включил свет, ненадолго прислонился спиной к двери и тотчас же почувствовал, что всколыхнувшийся было во время собрания азарт, который охватывал его всякий раз, когда он думал о предстоящем приключении, затмила собой бескрайняя усталость. Весь день Герман старался не обращать внимания на обыкновенно сопровождающие недосып отголоски головной боли и легкую резь в глазах, но теперь, прислушавшись к себе, поразился их интенсивности. На мгновение он приложил одну руку тыльной стороной ко лбу, а потом взглянул на другую, в которой до сих пор была зажата карта местности. Герман развернул ее, одновременно с чем сделал шаг к рюкзаку, занимавшему собой весь стул возле небольшого письменного стола. Карта была совершенно новая. Хоть и довольно поверхностная – для любителей, не такая, какую демонстрировали сегодня Рауль и Минсу, – она все же была получше той, что удалось найти в интернете и заблаговременно распечатать. Удовлетворенно кивнув, он сложил и сунул ее в боковое