Свадебные люди - Элисон Эспач

— Ты красивая, — сказал он, и, когда он это сказал, она это почувствовала.

Она расчесала волосы, и они отправились на ужин.

Для спортзала ужин устроили с размахом. Университет ежегодно платил пять тысяч приглашённому докладчику — какому-нибудь знаменитому учёному, способному рассуждать и о ближневосточном кризисе, и о ценности гуманитарного образования, или об условиях труда в Китае и о ценности гуманитарного образования, или об экономическом спаде и о ценности гуманитарного образования.

— Ты правда такая красивая, — снова сказал муж перед входом в спортзал. Словно убеждал их обоих. Он обнял её, и вот так, в одно мгновение, они снова стали мужем и женой.

Они пили белое вино и ели курицу в соусе марсала с овощами на пару. За столом сидели люди, такие же, как её муж. Люди с настоящей работой. Боб. Сьюзен. Брайан. Мия.

Потом — череда речей и аплодисментов разнообразным достижениям других людей, а затем — шоколадный фондан. Они ели фондан и обсуждали, что начинка совсем не течёт. Говорили о студентах, о своей работе в целом и сошлись на том, что она приносит большое удовлетворение, но очень тяжела.

— Тяжела? — переспросила жена Боба. Она работала хирургом в местной больнице. — Боб в кабинете только и делает, что пьёт немецкое пиво и слушает Баха.

— И это не говоря о свободном лете! — сказал Том. Из-за его врачебного графика они с Мией могли позволить себе лишь неделю отпуска в год, а потом весь оставшийся год об этом отпуске рассказывали. — Так что нечего жаловаться, профессора!

Все засмеялись. Том прав. Работа у них чудесная, признал муж Фиби, подняв руки.

Свет приглушили; на сцене запел студенческий хор со свечами. Но даже в темноте Фиби чувствовала правду: спортзал под ногами. Линию штрафного броска, пересекающую танцпол. Взгляды, в которых она была всего лишь женой Мэтта. Особенно у тех, кто толком её не знал, — например, у Сьюзен с кафедры философии, каждый год забывавшей её имя. Вопрос у неё к Фиби всегда был один: «А вы чем занимаетесь?»

— Преподаю, — сказала Фиби.

— Фиби, собственно, здесь и преподаёт, — сказал муж.

— О, прекрасно. А что вы преподаёте? — спросила Сьюзен.

— В общем-то, всё, что попросит Боб, — сказала Фиби. — В основном обязательные обзорные курсы литературы для первокурсников. Всё от зарождения словесности до интернета.

— Но какая у вас специализация? — спросила Сьюзен.

— Викторианская литература, — сказала Фиби.

— А сейчас Фиби ведёт семинар по сказке, — добавил Мэтт. — И заканчивает книгу о «Джейн Эйр».

Десять лет Фиби заканчивает книгу о «Джейн Эйр».

Потом снова вручали премии. Когда назвали имя мужа, он улыбнулся. Положил салфетку. Поднялся на сцену. Принял награду, и все за столом захлопали, улыбаясь ему. Мия склонилась к плечу Фиби.

— Ты, наверное, гордишься, — сказала Мия.

Она гордилась. Посмотрите на моего мужа, думала она, пока он устраивался за кафедрой. Он произнёс короткую речь о ценности гуманитарного образования, но Фиби почти ничего не слышала. Посмотрите на него, думала она, когда он с улыбкой возвращался к столу. Мой муж. Он снова сел, все его поздравляли, а он изо всех сил старался не выглядеть слишком довольным.

— Должны же они когда-нибудь всем её дать, — сказал он, и это показалось маленьким предательством: ведь шутка была их. — Спорим, даже Боб когда-нибудь получит.

Боб засмеялся.

— Студенты его просто обожают, — сказала Мия. И что-то было в том, как она это сказала: словно знала студентов лучше Фиби. Словно Мия и Мэтт жили в каком-то общем доме, куда Фиби не пускали.

Но она ничего не сказала. Ей стало дурно; она произнесла: «Извините». Ушла в туалет. Посмотрела на себя в зеркало.

Твой муж считает тебя красивой, думала она, пока ей не стало лучше.

Но ещё до того, как вернулась за стол, она увидела мужа, беседующего с Мией. Мия запрокинула голову, смеясь, и муж тоже засмеялся, широко раскрыл рот — так широко Фиби не видела его улыбающимся уже много месяцев. Даже когда они смотрели телевизор и Фиби прижималась к нему, он держал губы стиснутыми.

А сейчас рядом с Мией она увидела прежнего Мэтта. Того, с кем много лет назад познакомилась в компьютерном классе. Лёгкого, смешливого, счастливого. И Мия тоже выглядела счастливой — такой она почти не бывала с тех пор, как несколько лет назад у Тома началась депрессия.

Фиби вернулась на своё место, и вдруг красота Мии стала чем-то другим. Уже не просто данностью. Обстоятельством, с которым надо считаться.

Фиби заговорила о Мии только дома, когда они уже вошли в дом.

— Как-то несправедливо, что у Мии три книги, а вдобавок она ещё и такая, мать её, красавица, — сказала Фиби. Она надеялась, что это звучит как шутка.

— А, — сказал Мэтт. — Да. С ней весело.

— Я не это сказала. Я сказала, что она красивая.

— Ты чего? — спросил он. — По-моему, мы хорошо провели вечер.

— Хорошо, — сказала она.

Он поцеловал её.

— Ты сегодня была красивая.

Он хотел секса, она видела. А она не хотела. Или, может, не хотела, чтобы он сейчас был нежным. В фантазиях он уже никогда не был с ней нежным. В фантазиях он уже даже трахал не её, хотя психотерапевт настаивал, что сама фантазия всё равно хороший знак.

— Хорошо уже то, что в ней хотя бы участвует ваш муж, — сказал он.

Она собралась раздеваться, но муж сказал: «Нет, платье оставь». Он снял рубашку, брюки и, когда пошёл к ней, она представила, как он входит в винную лавку Джо и видит малышку: та, как всегда, сидит на табурете. Делает задание к занятиям. Нет, где Джо, она не знает.

«Сегодня есть что-нибудь новенькое?» — спрашивает муж, а малышка говорит: «Сейчас покажу, что у нас есть». Она ведёт его в глубину лавки, показать новое поступление вина. Наклоняется, чтобы поднять несколько бутылок, а муж подходит к ней, кладёт руки ей на талию, ставит её ровно перед собой — так, как делает, когда очень хочет трахаться, когда хочет, чтобы она была только сиськами, задницей и конским хвостом. Он тянет её за волосы, и тут её бёдра судорожно сжимаются вокруг него. И лишь тогда, когда Фиби представила, будто совсем не знает своего мужа, она смогла кончить.

После секса они не могли смотреть друг другу в глаза. Она сняла чёрное