Knigi-for.me

Том 3. 62. Модель для сборки. Рассказы - Хулио Кортасар

Тут можно читать бесплатно Том 3. 62. Модель для сборки. Рассказы - Хулио Кортасар. Жанр: Русская классическая проза издательство , год . Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте knigi-for.me (knigi for me) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
— ведь все это служит злу. Изуверское убийство беленькой собачки доказывает готовность собравшихся в ночной школе к беспредельной, самозабвенной жестокости — только так можно назвать игры в «жмурки» и в «чехарду», когда каждый знает, что может стать сегодняшней или завтрашней жертвой, но все же вступает в игру.

Здесь подмечена важная закономерность. Все закрытые организации террористического типа — начиная с нечаевщины и кончая неофашистами в ФРГ — упражняются на своих. Нет ничего надежнее для укрепления круговой поруки, чем убийство слабого, который якобы изменил или может изменить в будущем. Аргентинская «ночная школа» — приготовительный класс фашизма, тут еще ограничиваются разбитой головой, но и угрожают кое-чем посерьезнее. Нет крепче банды, чем повязанная кровью. От уголовщины эта аксиома досталась фашизму: сначала «малой кровью», потом большой.

То, что увидели Тото и Нито, похоже на шабаш, описанный в каком-нибудь «Молоте ведьм» — «пособии» для инквизиции XV–XVII вв. В символике «ночной школы» брезжат и мифологические ассоциации (обряд инициации, элевсинские мистерии и т. п.), и исторические реминисценции. И неудивительно. Ведь и мифология, и мистика также используются «ловцами душ». Гиммлер культивировал в СС мистические церемонии. Розенберг эксплуатировал в пропагандистских целях германскую языческую мифологию. В кругу первых фашистских организаций Германии 20-х годов («Оргеш», «Консул» и др.) возрождались тайные обряды средневековых судилищ («Фема»). Так и в ночной школе у Кортасара — не мистика, не богохульство, даже не разнуздывание темных инстинктов толпы. Тут инстинкт, иррациональное эксплуатируются расчетом и волей. Кажущаяся свобода от дневных общественных ограничений на деле обернется (и уже оборачивается для тех, кто способен это увидеть и понять) еще более страшным подавлением свободы, полным, беспросветным тоталитаризмом, порабощением ума, воли и души.

В «ночной школе» есть учителя и ученики, есть уроки и проверка их усвоения. Разнузданность, освобожденные инстинкты, жестокость, — все строго дозируется. В нужный момент раздаются команды, они беспрекословно исполняются. Все продумано и расчеловечивание идет по ступенькам заранее выстроенной лестницы. Весь этот кровавый маскарад умело подводится к центральному моменту — восприятию и заучиванию «десяти заповедей». Нам достаточно первой из них, чтобы оценить политический характер тех действий, к которым наставники готовят отобранных ими будущих штурмовиков.

В «Ночной школе» вскрыта оборотная сторона порядка, унылой благопристойности, царящих днем в «нормальном учебном заведении». А разве германский фашизм не поразил человечество своим удивительным родством-противоречием с традиционными чертами немецкого характера — дисциплинированностью, аккуратностью немецкого бюргера. «О бюргеры Кельна, да будет вам срамно! О граждане Кельна, как же так?» — негодовал советский поэт. А разве фашистская диктатура не захлестнула Чили — страну, выделявшуюся на латиноамериканском континенте гражданскими традициями, парламентаризмом, законностью? Нет, не только там, где политических или личных противников подают на блюде разделанными, как жареных поросят (об этом есть памятный эпизод в «Осени патриарха» Г. Гарсиа Маркеса), возможно фашистское варварство. Но и там, где фашизм подчиняет себе толпу, он не всесилен: есть люди, изначально не приемлющие насилия и жестокости, пусть даже полусознательно, по-детски инстинктивно. Поэтому навсегда расходятся двое друзей: Нито покорно участвует в оргии, Тото шарахается от увиденного. По-видимому, Тото не одинок: ведь он замечает, что в «ночной школе» отсутствуют и многие другие симпатичные ему одноклассники.

Тото в ту страшную ночь убедился: есть вещи, которые нельзя победить игрой и фантазией. От них надо бежать или с ними необходимо бороться. Герой «Ночной школы» бежит — он еще не готов к борьбе. Впрочем, он почти ребенок. Его создатель, Хулио Кортасар, был к борьбе готов и боролся.

Ну, а как же все-таки обстоит дело с кортасаровской игрой? Неужели писатель кончил свой творческий путь на такой отчаянной трагической ноте, разочаровавшись в любимой идее, разуверившись в силе воображения?

Нет, Кортасар отнюдь не свел игру только к фашистскому маскараду, хотя и увидел отчетливо способность этих «опасных игр» засасывать слабые души. Но до конца своих дней он считал, что можно и должно человеку играть по-другому.

Кортасар обрисовал в своих романах и рассказах особый человеческий тип — он назвал его хронопом. В раннем цикле рассказов «Жизнь хронопов и фамов» этот тип был представлен художественно обобщенным в фантастических ситуациях, в окружении условных «фамов» и «надеек», за которыми угадывались вполне реальные и определенные типы современных западных обывателей и буржуазных интеллектуалов. Хроноп — сплав поэта, ребенка, юмориста, романтика, визионера. Не раз Кортасар сопоставлял его даже со своим любимым литературным героем — князем Мышкиным из «Идиота» Достоевского. Во всех центральных персонажах Кортасара есть больше или меньше от хронопа и вместе с тем больше или меньше от самого автора — частицы биографии, жизненного опыта, воспоминаний, впечатлений, пристрастий. По мере того как менялся Кортасар, менялся и его герой-хроноп. Марраст в романе «62» все время испытывает страх, что любой из них «сделает обычный рутинный ход» и вся их компания хронопов «вольется в благомыслящую и благопоступающую массу». Но в Лукасе чувствуется уже иной внутренний фон: он совершил жизненный выбор и уверен в своей правоте — и оттого он издевается над умственной рутиной, ложью, буржуазной пошлостью не столько с яростной злостью, сколько с веселой, победоносной иронией. Лобовым утверждениям Лукас предпочитает пародию, параболу, парадокс. Однако, играя и усмехаясь, он умеет отстаивать свою твердую позицию в жизни, идеологии, литературе.

Конечно, можно спорить относительно правомерности «хронопьего» отношения к жизни: зачем же всегда поступать наперекор здравому смыслу, зачем стремиться к небанальному поведению? Кортасар придавал этой хронопьей игре, этому разрушению всяких тривиальных стереотипов двойной смысл: художественный и социальный. В художественном плане без игрового начала, на его взгляд, невозможно обновление искусства. В социальном плане игра — профилактика конформизма, начальная школа революционного отношения к жизни, готовность ее преобразовывать. В одном из стихотворений последней книги стихов «Только сумерки», он отождествляет свой человеческий идеал с поэтом и революционером: «Но бывает, что тот, кто поэт, / тот и хроноп в обыденной жизни… Таким был Роке Дальтон, ах если бы / он заглядывал мне через плечо, улыбаясь как лукавая птица… / Таким был Че, носивший книжку стихов в кармане… / И такими были / ребята, однажды ночью в Гаване / говорившие мне невидимыми ртами, дружище, / когда у нас там бывает передышка, / нам нравится читать твои рассказы про хронопов, / ну вот и все, что мы хотели сказать тебе, пока, до скорого».

Как уже было сказано, посмертно вышла публицистическая книга Хулио Кортасара «Никарагуа, беспощадно-нежный край».


Хулио Кортасар читать все книги автора по порядку

Хулио Кортасар - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки kniga-for.me.