Шлюха - Нелли Аркан

мне смешно даже думать об этом. Господи, сделай так, чтобы я была хорошей, дай мне мужества, прости мне мои прегрешения и сделай так, чтобы мой отец считал меня хорошей, мне пришлось повторять эту фразу два года подряд, потому что он как-то раз застукал меня нагишом с одним мальчишкой, который нащупывал кончиками пальцев одну точку у меня между ног, у меня были закрыты глаза от боли, и именно в этот момент, когда ничего уже не хотелось, я услышала голос отца, голос конца света, который произнес мое имя, а потом жизнь уже не была прежней, с тех пор меж нами все время стоял мой призрак с искаженным лицом, мне было лет десять или чуть меньше, когда это случилось, стало быть, в десять лет я совершила свой первый грех, перестала быть дочерью своего отца, это был День Матерей, я помню, такая жара стояла снаружи, и в тот день стыд и майское солнце слились для меня воедино, я тогда должна была быть вместе с ней, должна была показать, как я счастлива, что она моя мать, должна была быть с ней, а выбрала мальчишку, потому что уже тогда предпочитала мужчин уродству, впрочем, я в то время была очень хорошенькая, половая зрелость еще не совершила своих разрушений, я и не думала худеть, и уже носила лифчик, в который подкладывала носовые платки, по два в каждую чашечку, потому что в моем рвении поскорее стать женщиной мне и в голову не приходило, что груди могут быть разного размера, я не знала, что бремя роста может распределяться не поровну.

Когда я была маленькая, я была самой красивой, и меня называли голубые глазки, вот голубые глазки пришли, вот голубые глазки плачут, я была прекрасным сном, о котором тоскуешь весь день до следующей ночи, и опять весь день вспоминаешь этот сон, говоря себе, что было бы лучше там остаться, что желаемое ближе к смене времен года, что жизнь должна походить скорее на это, чем на что-то другое, скорее на меня, чем на что угодно, что подвертывается мне под руку, вроде членов моих клиентов, ну да, я хорошо знаю, связь слишком проста, если имеется рука или рот, тут же находится и член, но не я так решила, это жизнь реальных мужчин и женщин, а не сон, и уж точно не мой сон, где я такая красивая, что невозможно глаз оторвать, я такая, что совершенно невозможно меня забыть, стоит только увидеть один раз, я навсегда поселяюсь в людской памяти благодаря этой несравненной красоте, зеленые глаза, сверкающие под темными, почти черными волосами, высокий лоб и крошечный носик, выпуклые щеки, розовые, пухлые губы на пол-лица, губы, которые хочется немедленно поцеловать, способные на убийственную улыбку, женщина, ради которой любой мужчина сразу же бросил бы свою жену, женщина, которая могла бы выбрать себе любого мужчину из всех мужчин земли, женщина со своей судьбой, настоящей, в которой она могла бы быть только собой и никакой иной, только самой красивой и самой желанной во всех королевствах, и каждый произносил бы мое имя по многу раз на дню, и я предпочитала бы тех мужчин, которые сердились бы на меня за то, что я так их пленила, отняла желание смотреть в другую сторону и любить другую женщину, и в этом сне у меня была бы еще сестра, на которую я была бы похожа, мы были бы неразлучными двойняшками, ей бы удавалось то, в чем я потерпела неудачу и наоборот, у нас у каждой были бы свои сильные и слабые стороны, потому что даже во сне надо оставаться просто человеком, мы были бы прелестны и безжалостны, мы бы никогда не предавали друг друга, и если бы и предавали, то быстро бы мирились со слезами и сожалениями, с радостью, что нас снова объединяют узы, которые никто не способен разрушить, даже мужчина, потому что мы бы никогда не ссорились из-за них, нет, мы обе были бы друг другу зеркалом, в котором узнавали бы себя, мы были бы одновременно и той, и другой, одной и той же женщиной, покоряющей мир благодаря своему раздвоению.

Иногда я говорю психоаналитику о своем двойнике, о той wonder woman, которая, похоже, занимает в моих мыслях все больше места, говорю о своей чудо-сестре, которой я придумала другую сестру, чтобы она не скучала, когда мне приходится куда-то уходить, в университет или сюда, в эту комнату, где я принимаю клиентов, я дала ей сестру, как дают зеркало попугайчикам, чтобы им легче было сносить тесноту клетки, чтобы у нее было хоть какое-то общество в безлюдном пространстве моей головы, и, если хорошенько подумать, двойник у меня с тех пор, как жизнь заставила меня понять, что на моем месте должна была бы быть какая-то другая, неуязвимая, явившаяся напомнить мне, что у меня нет таланта, который мне приписывали, и что мое усердие никогда не справится с неуклюжестью моих пальцев на клавишах фортепиано, и порой, когда я жду клиента или когда утро нагоняет на меня скуку, я рассказываю себе историю об одной большой семье, состоящей из женщин, которые живут с одним-единственным мужчиной, рассказываю себе о матери и двух ее дочерях, о матери, которая была дочерью мужчины, от которого родила и своих дочерей, я воображаю двух дочерей, носящих ребенка от этого мужчины, который был бы одновременно их отцом и отцом их матери, и было бы вполне логично, чтобы эти сестры произвели на свет девочек, по две каждая, будущих супруг своего отца, семь женщин, три поколения, являющиеся друг для друга одновременно матерями, сестрами и дочерьми, они образовали бы неделимый род, а их сходство внушало бы страх, потому что никто не мог бы их различить, им бы поклонялись повсюду в мире, мужчины бы их почитали и дрались между собой, чтобы приобщиться к этому чуду, чтобы стать следующим прародителем, отцом потомства дочерей-жен, матерей-сестер, но и этот избранный ими отец не смог бы их различить, нет, каждая хранила бы про себя тайну личности той, которую носит, и не знаю, почему я думаю об этом, я бы полжизни отдала, чтобы оказаться как-нибудь включенной в эту семью, где братство было бы уделом сестер, а что вы об этом думаете, господин психоаналитик, надо бы это прекратить, пора занять собственное место среди других, свое, а не чужое, но поймите меня, я уже не ответственна за