Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

Перед ним раскинулась величественная панорама. Насквозь прожигая васильковое небо, прямо в лицо светило продолжавшее следовать к своему зениту солнце. На секунду у прижавшего к себе одной рукой лыжи Германа захватило дух; его будто подбросила в воздух неведомая сила, не дав понять, поймает ли потом. Он почувствовал себя воспарившим над мягко спускавшейся снежной долиной, простиравшейся настолько далеко, насколько глаз мог видеть. Справа взгляду продолжали открываться бесконечные пики посеребренного леса. Чуть левее было относительно ровное пространство, и лишь на изрядном расстоянии угадывались очертания поджидавших путников снежных холмов, подобных тому, на котором Герман стоял сейчас, – огромные, с этого ракурса они не позволяли увидеть то, что находилось за ними. Совсем слева в пейзаже господствовал все тот же нестройный ряд уходившей далеко вперед горной цепи. И повсюду между этими вершинами и лесом выгибали свои спины скалистые гребни – большие и малые, как присыпанные снегом, так и черневшие, они вразнобой вырастали из земли вперемешку с отдельными нагромождениями жандармов и валунов и обособленными скоплениями елей.

Кроме походной группы – ни души. Эти земли будто ждали их одних, будто им одним они готовились простереть влекущие объятия и вверить свои тайны. Не изрытый еще следами человека свежий снег расстилался по долине белым переливающимся бархатом, драпировавшим окрестные каменные возвышенности своим тяжелым изящным покровом. Неприкосновенное величие. Казалось, здесь можно делать все что угодно – вдали от неусыпных посторонних глаз этот нетронутый уголок так и звал властолюбивую человеческую натуру утвердить на нем свои собственные порядки. Но в чутком, вдумчивом, восторженном разуме это зрелище пробуждало лишь желание покориться красоте и могуществу, слившимся здесь воедино, и с благоговением созерцать царственный край в его процветающем естестве издали до тех пор, пока его не поглотит ночная тьма.

Позади пару раз скрипнул снег, вслед за чем до Германа донеслись звуки русской речи с легким приятным акцентом.

– Ты смотришь точно на восток. Там, впереди, сегодняшний ночлег, – подошедший к нему справа Рауль указал куда-то на не доходившую еще до холмов на горизонте местность. – А оттуда мы пришли. – Он обернулся. Герман проследил за взглядом гида и прищурился, безуспешно попытавшись рассмотреть горнолыжный городок, где началось их приключение, после чего вновь устремил взор на просторы перед собой.

– Рауль, я ведь хорошо помню эти места… а смотрю на них, как в первый раз, – произнес вдруг Герман, зачарованно склонив голову набок. Гид одобрительно, с довольством хмыкнул, словно говоря: «Я бы удивился, если бы это было не так». – Настоящее раздолье. Все такое белое, что слепит глаза. Неужели когда-то эти поля бывают зелеными?

– Еще бы. Не просто зелеными – здесь растут десятки разновидностей цветов, летают бабочки, а аромат… Летом луга усеяны желтым, розовым, голубоватым… Крокусы, нарциссы, анемоны… – Рауль запнулся, после чего добавил пару наименований цветов по-французски, не имея понятия, как они звучат на других языках. Герман не знал этих французских названий, да и вообще не был специалистом в ботанике, но ему четко привиделось такое разнообразие флоры и фауны, что он только и смог в восхищении покачать головой.

– Невероятно. Природа такая изменчивая. Своевольная и придерживающаяся плана одновременно. Земной шар продолжает крутиться, и она продолжает жить своим вечным циклом – от холода к жаре, от упадка, в котором она тоже по-своему прекрасна, к возрождению… Всегда, из года в год. Так было до нас, так будет впредь.

Рауль странно промычал – это можно было расценить и как согласие, и как сомнение. Герман тем временем продолжал:

– Надо же… Проходят года, а мне еще сложно бывает порой постичь то, каким разным может быть одно и то же место по настолько независящим от человека причинам.

– Человек вмешивается в слишком большое количество природных процессов, – после короткой паузы ответил Рауль, всматриваясь вдаль. Герман повернул голову и задержал взгляд на его серьезном профиле.

– Считаешь?

– Иначе ты бы сейчас это так не прокомментировал.

Герман развернулся и вновь принялся медленно водить взглядом по пейзажу.

– Возможно. Да, если так подумать… Когда-то человек благоговел перед стихиями, и природа определяла то, как он жил. Теперь же, когда мы научились даже реки поворачивать вспять, все стало наоборот. Уже порой кажется странным, что что-то разумное может происходить без нашей воли, само по себе. Даже не знаю, хорошо это или нет.

– Хорошо? Мы здесь всего лишь гости. – Продолжавший пристально глядеть вдаль Рауль сложил руки крестом на груди. – И не нам определять, как жить природе. Человек должен помнить, что как бы ни старался показать свое превосходство над окружающим миром, слабее в этом противостоянии всегда будет он. Сколько бы рек ни было повернуто вспять, «наоборот» не будет никогда. Воды возьмут свое и побегут по руслам так, как было предписано… ммм… предначертано, затопляя все человеческие селения по пути. Природа, знаешь ли… Ян как-то сказал мне, что природа – она как древний языческий бог, благосклонный к тем, кто умеет ценить и уважать, и беспощадный в своих наказаниях. Идти следует с ней, а не против нее.

Герман помолчал. Немного покопавшись в засевших в памяти прошлогодних рассказах гида, он уточнил:

– Ян – это тот парень, который учил тебя азам альпинизма?

– Мой лучший друг и напарник в горах, да. – Рауль кивнул.

– Как тонко он понимает окружающий мир.

– Да. Именно благодаря ему я и сам стал уделять окружающему миру должное внимание. – Рауль в очередной раз посмотрел через плечо на походную группу, после чего перевел потеплевший взгляд на задумавшегося Германа. – Что ж, вот и заслуженный привал. – Он улыбнулся, после чего воткнул лыжи в землю и снял с себя рюкзак. – Мы с Минсу сейчас займемся едой. Как только будет готово, позовем всех обедать.

– Помочь с чем-нибудь?

– Что ты! Отдыхай. – Рауль благодушно хлопнул приятеля по плечу и сделал несколько шагов навстречу уже успевшим подняться к этому моменту на холм членам походной группы для того, чтобы поздравить их с преодолением большей части отмеренного на текущие сутки пути.

Путешественники к этому времени находились на плоской возвышенности уже в практически полном составе – не хватало только Сергея, Антона и Минсу. В какой-то момент Герман, погрузившийся в спровоцированные созерцанием панорамы мысли, очнулся и осознал, что слева от него уже некоторое время стояли Шарлин и Мэри; чуть