Рыцарь для Лики - Галина Ярославна Миленина

– Не знаю, как все авторы придумывают сюжеты, только за себя могу сказать – беру из жизни. Вот сидим сейчас с тобой, полночь, колёса мерно постукивают, вагон покачивается, свет тусклый, ночной в купе горит, и ты сидишь напротив, рассказываешь историю про своего храброго рыцаря. Глаза при этом у тебя – такие! И я уверена; когда-нибудь, в благоприятной ситуации в моей памяти всплывёт эта картинка, и начнёт неугомонный мой разум в творческом порыве ткать новый сюжет. Главное в этом деле – вдохновение. А сюжетов в реальной жизни столько и так накручено, что никакому писателю не придумать круче! Прости за тавтологию. Я часто путешествую. Бывает, захожу в купе и сразу по лицам пассажиров вижу, будет дорога интересной или, наоборот, тяжёлой, выматывающей. После сорока каждый отвечает за своё лицо – вот у людей всё на лицах и написано: чем человек живёт, чем дышит, кто какой образ жизни ведёт. От попутчика твоё настроение иногда зависит, он его может легко испортить. В таких случаях хорошая книга, как стена, спасает: ложусь на свою полочку, книжку открываю, и всё – я уже не здесь. Поэтому в последнее время предпочитаю самолёты. Но для моей профессии эти беседы со случайными людьми незаменимы. Порой люди такое рассказывают – поверить трудно.

Утром перед выходом из поезда попутчицы обменялись телефонами, договорившись созваниваться, и, тепло простившись, разошлись каждая своей дорогой.

Лика поднялась на лифте на седьмой этаж и позвонила в квартиру. Ей не хотелось искать в недрах сумочки ключ и, кроме того, всегда нравилось, когда мама встречала её на пороге. Был ещё один момент: глубоко в душе Лика очень надеялась, что когда-нибудь она вернётся домой, а там её мама и папа вместе, примерно как в фильме «Москва слезам не верит», когда взрослая дочь взбодрила своим внезапным возвращением домой маму с Георгием («он же Гоша, он же Жора»). Ведь велел целитель обязательно его разыскать, а не сказал зачем.

Мама открыла Лике дверь, дочь вошла – и они обнялись. Из кухни призывно доносился аромат пирогов. Лика распаковала подарки и сувениры, одарила маму и отправилась в ванную смывать с себя пыль дорог. Уже нежась в ароматной пене, запоздало отметила: «Что-то с ней сегодня не так. Кажется, глаза припухли от слёз». Накинув лёгкий халат, Лика вышла из ванной комнаты, протопала босыми ногами в кухню и с удовольствием забралась на диван с ногами, скрестив их по-восточному.

Мама улыбнулась:

– У татар номер снимала?

– Ага, и правда удобно и, между прочим, полезно – энергия накапливается.

– Ясно, дочь, не зря в Крым съездила. Будешь теперь у меня как батарейка энерджайзер, – улыбнулась мама, но как-то не очень весело. – Что решила-то, девочка моя, замуж пойдёшь за Романа?

– Нет.

– Ну смотри, не пожалей.

– Обязательно пожалею, но не пойду, хороший вариант, как говорит Игорь, но не мой. Я по нему не скучала, это первое. А второе, я поняла, что не настолько им увлечена и что могла бы влюбиться в другого. И хорошо, что поняла сейчас, а не когда вышла за него. Он позвонил сегодня, спросил, когда меня встречать. Я ответила, не нужно встречать, он, похоже, не расстроился, так ровно, без эмоций говорит: не нужно, так не нужно. Удачи!

И я поняла, что там такая гордыня, я, видимо, должна была от счастья танцевать вокруг него, а я не оценила. Мужчина обиделся. А я ещё хотела ему сказать при встрече, что нельзя так сразу из одних отношений в другие, должно время пройти. А вижу, что и говорить уже некому.

– Значит, не зря съездила.

– Не зря. Но ты-то почему такая грустная? Что случилось? Говори, я же вижу. С папой поссорились?

– Всё хорошо, ничего не случилось. Кушай, детка, а то остынет.

Мама накрыла на стол и, тяжело вздохнув, опустив плечи, прошла в свою комнату. Лика поспешила следом.

– Мама, что произошло? Что за трагедия?

– Ничего страшного. Ты не поймёшь. Даже говорить об этом не хочу.

– Обещаю, я постараюсь понять.

– Лика, не начинай. Мне и так тошно.

– Мам, ты же знаешь, я не отстану! Давай рассказывай, что тут без меня стряслось?

– Я в монастырь на исповедь ходила, Никник же советовал сходить, вот я и… – тоскливо отвела взор мама.

– Ну? В чём ты призналась? Ты кого-то убила? У тебя такой вид по крайней мере.

– Ну да, и мне назначили епитимью.

– Что за бред, какую такую епитимью? Что это означает?

– Означает наказание. Меня вообще батюшка грозился отлучить от церкви.

После последних слов мама не выдержала, расплакалась и ушла в свою комнату.

– Ну ты, мать, даёшь! Чего тебя вообще потянуло кому-то в чём-то исповедоваться? Что за крайности? Тебя на недельку одну оставить нельзя! – бубнила себе под нос Лика, открывая нужную страничку в инете. – Двадцать первый век, сейчас гляну, что за фрукт такой «епитимья»! Лика набрала в поисковике нужное слово, подождала немного и вслух вдумчиво зачитала: «Епитимья – наказание; если мы обратимся к церковнославянскому значению этого слова: наказание – это не кара, а научение, наказ. Епитимья не наказание в современном значении этого слова и не штраф, потому что не может человек принести Богу какую-то компенсацию за совершенные грехи: слишком неравные это субъекты – Бог и человек. Господь ищет не удовлетворения в юридическом смысле, а другого – сердца сокрушенного и смиренного (Пс. 50, 19), сердца, от греха отвращающегося. Епитимья – это деятельное выражение нашего покаяния. Если человек совершил грех, особенно тяжкий, требуется нечто, что помогло бы ему самому этот грех прочувствовать и осознать».

– Ничего не поняла! – войдя в комнату, воскликнула Лика. – Какой особенно тяжкий грех ты могла совершить? И какая деятельность от тебя требуется, чтобы грех этот прочувствовать и осознать? – удивлённо вскинула брови дочь и уставилась на мать.

– Требуется не так уж много – в течение полугода ежедневно утром и вечером читать специальные молитвы, раскаиваться и просить прощения. Я готова и на большее, но дело не в этом, то есть в этом, но…

Лика села рядом:

– Мам, давай по порядку и с самого начала. В чём дело?

Мама вытерла слёзы и, глядя мимо дочери, с тяжёлым вздохом произнесла:

– Попробую. Перед Пасхой, ты помнишь, я постилась, как положено, впервые причащалась и даже решила исповедоваться. Только я ведь не знаю ни законов церковных, ни правил –