Люди из Бильбао рождаются где захотят - Мария Ларреа

прилежно вышивая крестом хлопковой нитью по канве. Она мастерила нечто вроде гобелена, изображающего улыбающихся мать и дочь. Чтобы не выходить из дома и не вызывать вопросов о фальшивой беременности, она каждый день старательно плела фантазию о ближайшем будущем. Врач сказал, что позвонит им накануне и пригласит в клинику. Для большего удобства Виктория клала под вышивку привезенную подушку. Доктор настаивал: вот увидите, тут ничего сложного, живот должен походить на огромный футбольный мяч. Виктория была прилежной ученицей. Время от времени она беспокойно посматривала на тумбочку с красным телефоном. Он еще ни разу не звонил.

Что же до Хулиана, он бегал по большому магазину «Корте Инглес» в поисках вещей для будущего ребенка и изучал коляски. К нему подошла продавщица.

— Я буду отцом, хочу лучшую модель.

— У нас есть английская коляска с очень удобной подвеской, темно-синий тент из непромокаемой ткани. Muy elegante[44]. Фирма «Сильвер Кросс», такими пользуются члены британской королевской семьи. Внутренняя часть и люлька отделаны синим винилом, набивной матрас обтянут белым перкалем, хромированные колеса диаметром в сорок два сантиметра, регулируемая высота не натрудит спину родителям или няне. Белые каучуковые шины, тормоза и зонтик, защищающий младенца от солнца. Идеально. Превосходно. Лучший вариант для вашего ребенка. Попробуйте, и сами убедитесь.

Хулиан развязно положил ладони на ручку, поднял и опустил тент — действительно, королевское барахло неплохо сделано. Пачка банкнот в кармане брюк таяла с каждым днем, и Хулиан понимал: вскоре от нее ничего не останется.

Он ушел, толкая пустую коляску вдоль магазинных полок. У него не было машины и водительских прав. Королевская коляска — единственное транспортное средство, которым он обзаведется до конца жизни.

Некоторые прохожие, завидев роскошный конвой, оборачивались ему вслед. Других забавляло, с каким трудом мужчина справляется на крутом склоне, напрягая руки и икры, вцепившись в ручку. Хулиан тренировался для роли будущего отца. Пустая коляска, пустой желудок. Он, не веривший в Бога, явился, словно Иосиф к Марии.

Ноябрьским утром в десять часов сорок пять минут телефон зазвонил. Красный бакелит с циферблатом завибрировал. Хулиан сидел на кухне и попивал третью чашку кофе. Вздрогнув от громкого звука, он пролил черную жидкость на белую майку. Виктория не осмеливалась взять трубку и замерла без движения под развешенными в гостиной коврами. До этого момента она усердно трудилась: правый указательный палец был весь исколот от каждодневной работы.

Агрессивный звон продолжался. До сих пор никто ни разу не отвечал по этому телефону.

Наконец Хулиан снял трубку.

— Да. Завтра утром, хорошо.

— Вы хотите девочку или мальчика?

Вопрос доктора застал его врасплох, Хулиан потерял дар речи. Жена в ужасе смотрела на него. Она уже представила худшие сценарии. Нет никакого ребенка? Младенец умер?

— Виктория! Ты кого хочешь? Nino о nina?[45] — Хулиан взял себя в руки.

Виктория не скрывала ликования. Голова закружилась от вопроса. Не сомневаясь, она ответила:

— Девочку! Да, я хочу девочку.

Хулиан смотрел на нее. Он не сомневался в ее выборе. Конечно, она мечтала о малышке. Он прочистил горло и сказал врачу:

— La nina[46].

Хулиан провел свой последний день бездетного мужчины сидя на кухонном окне и покуривая. Кусок в горло не лез. Только никотин. La Pinta, la Nina et la Santa Maria[47]. Эти слова бесконечно вертелись в его голове. Названия трех каравелл Христофора Колумба, услышанные на уроках истории Испании. Путь к отцовству, словно путешествие в Индию, принимал неожиданные повороты.

А Виктория суетилась, нарезала круги по квартире, размышляя о будущем младенце и мечтая вырядить его, словно куколку. Mi muneca[48].

До встречи с ребенком оставалось пережить ночь. Супруги едва сомкнули веки. Они провели шесть часов, ворочаясь в постели, и с облегчением вздохнули, когда настенные часы показали пять.

Виктория взяла свой накладной живот, набитый тканью, и до последней пуговицы застегнула рубашку из плотного хлопка, которую выбрала нарочно, чтобы никто не мог рассмотреть неровности на подушке. Хулиан нервничал, подумывал отправиться в клинику пешком, но им нужно было взять с собой коляску, а путь неблизкий. Да, но мы же пойдем по склону.

Солнце еще не взошло, когда они предприняли свою утреннюю вылазку. Супруги не хотели столкнуться с соседями, собирающимися, как правило, с рассветом на работу в автосервисы или на местные заводы.

Дорога, отделявшая пару от новорожденной, стала дополнительным испытанием для нервов и вен. Коронарные артерии и аорты стонали, кровь быстро и беспорядочно стучала в висках. Виктория положила ладони на фиктивное лоно из страха, что подушка выскользнет и упадет на землю. Их усилия сосредоточились на жизненно необходимом минимуме: идти вперед, дышать, держаться. Хулиан курил без остановки. Сигареты вдруг показались ему слишком короткими — сгорали в две затяжки. Его стиснутые от волнения губы почернели от смолы. Супруги то ли не осмеливались улыбаться, то ли действительно не могли.

На том конце авеню наконец показалось здание, пообещавшее им в июле: у вас будет ребенок. Вперед.

Это было ноябрьское утро Дня мертвых. Улицы пустовали без привычных прохожих, горожане разъехались по родственникам. Посещение склепов и кладбищ входит в обязательную программу конца праздничной недели. Зрителей скверной актерской игры Хулиана и Виктории слишком мало.

Муки закончились у стойки регистрации в клинике. Персонал в курсе, пару тут же отвели в отдельное помещение. Виктория едва сдерживала слезы, стыдливо вытаскивая из-под рубашки поддельный живот. Она оставит его здесь, а уборщица выбросит подушку на помойку.

Стучат. Это врач. Добродушные речи, чтобы успокоить отчаянных клиентов. Все будет хорошо, крепитесь, еще часок. Сейчас педиатр осматривает малышку, но после вы увидите ее. Гинеколог смотрит на без пяти минут родителей, улыбается мысли, что справился с ролью посредника. Не забывает взять конверт из рук Хулиана.

— Пересчитывать не буду, я знаю, что вы честные люди.

За несколько минут, проведенных в помещении, пара не произнесет ни слова. Чтобы убить время, Хулиан наблюдает в окно за происходящим на улице. По-прежнему усердно вживаясь в образ, Виктория лежала на больничной койке.

Наконец кто-то входит. Медсестра в форме. У нее в руках младенец. Невозможно с уверенностью утверждать, мальчик это или девочка, но розовые бантики и кружева служат зацепкой для всех участников сцены.

— Вот ваша дочь. У нее ваша фамилия. Вам остается придумать имя. Это документ, который нужно отнести в загс, как только вы определитесь.

Виктория, Хулиан и Мария покинули Бильбао. Впервые в жизни они путешествовали на самолете. Оказавшись в стальной коробке, Виктория пришла в ужас. Перед ней стоял сложный выбор: поддаться