БеспринцЫпные чтения. Вишлист - Александр Григорьевич Маленков
Преподавал этот предмет нам мужичок пенсионного возраста, ветеран, немного контуженный то ли во время войны, то ли уже в мирное время…
Вот один из монологов, которым он разразился, чтобы объяснить нам, что мы все дебилы:
«Нас прижали к болоту. Отступать некуда. А впереди немцы. Всё ближе и ближе. Командир командует: „Вперед! На прорыв!!!“ И все побежали прорываться… А я – хрен! – (Слово он произнес менее литературное.) – Я за камешек спрятался и думаю: „Все равно ведь обратно прибегут“. И действительно минут через пятнадцать прибежали обратно. Правда, не все обратно прибежали… Так что С ГОЛОВОЙ ко всему подходить надо, ребятки! С ГОЛОВОЙ!!!»
Как они тогда вышли из окружения (или в плен попали), он нам уже не рассказывал… но я в этот момент для себя понял, что война бывает и такая, а не только как о ней написано в учебниках и книжках про пионеров-героев…
* * *
В комсомол меня не приняли. Причина – заполнял дневник чернилами разного цвета! Да уже не очень-то и хотелось. Я тогда подумал, если эти ребята придираются к такой ерунде, обращая внимание на цвет чернил, а не на содержание написанного этими самыми чернилами, то нам с комсомолом явно не по пути.
Через год-полтора комсомол развалился. А вслед за ним и страна под названием СССР. Я думаю, разноцветные чернила сыграли непоследнюю роль в этом процессе…
* * *
В то время, как все получали среднее образование за 10 лет, я умудрился потратить на это 11 лет. Поясню: 8 лет в школе, а потом 3 года в техникуме авиационного приборостроения. Когда я наконец-то утвердился в том, что техническая профессия – это не мое, сдав все экзамены за третий курс техникума, я попросил выдать мне свидетельство о среднем образовании (так как все дисциплины средней школы были мною пройдены за три года в техникуме). Но мне отказали, предложив доучиться шесть месяцев, за которые я должен был пройти практику и получить диплом специалиста. Я был настроен категорично и ушел… ушел в вечернюю школу рабочей молодежи сдавать экзамены экстерном.
Я учился хорошо, поэтому проблем с экзаменами не было… кроме сочинения. Одна из предложенных тем была «Современная поэзия». Я написал сочинение «Современная рок-поэзия». К тому времени я уже неплохо был знаком с Ленинградским, Свердловским и Московским рок-клубами… Сочинение у меня отказались принимать, так как я отошел от темы. Сказали, чтобы ждал вердикта главной литераторши вечерней школы. И вот я сижу один в классе и жду, когда придет эта самая литераторша. Я почти час ждал. Потом в класс вошла, а точнее вползла старенькая сутулая бабулечка. Я понял, что шансов нет, и стал думать, на какую тему переписывать сочинение заново.
Бабулечка прочитала все до конца, потом посмотрела на меня сквозь толстенные диоптрии и сказала: «Вы знаете, молодой человек, я ведь тоже очень люблю БГ».
Выражаясь профессиональным киноязыком, то, что она сказала, и то, как она выглядела, – это был полный несинхрон! Полнейшая несостыковка!!! Поэтому я сразу не понял и переспросил ее: «Что?»
Она сказала: «БГ. Это Борис Гребенщиков. Вы что, не знали?» Я выдохнул, улыбнулся и ответил: «Знали».
P. S. Я получил диплом о среднем образовании в вечерней школе рабочей молодежи и дальше пошел по жизни в поисках дела, которым бы я хотел заниматься.
* * *
Может быть, многие из этих историй не совсем про школу, но они из школьной поры. Лет семь-восемь назад я оказался рядом с моей ленинградской школой номер 486 и увидел, как выросли маленькие березки и клены, которые мы сажали в пятом классе на субботнике. Теперь они смотрели на меня, на крышу школы, на детишек, которые заходили внутрь… смотрели уже с высоты своих прожитых лет-колец…
Юлия Камильянова
Акула
Антон никогда не хотел стать акулой. Его увлекала простая жизнь на природе, в красивом доме, с кучей детишек, и чтоб жена в выходные пекла черничный пирог и угощала соседей.
Жену Татьяну в отпуск он тянул в деревню на быструю реку Сосну, лежать на песочке и глазеть на местных птах, пятками задевать нагревшуюся июльскую воду и лениво поправлять дымящийся костерок. А в костерке – печеная картошка, а рядом холодное пиво. Но Татьяна, однажды съездив туда с Антоном, сказала, что мечтает о подводной охоте на Гавайях. Антон был немного разочарован. Отсюда, из небольшой деревухи под Ельцом, была его мама, да и родня вся тут.
На работе Антон был очень терпелив. Он был профессиональным программистом и прошел курс известного психотерапевта, обучавшего гипнозу. Способность гипнотизировать людей голосом Антон заметил у себя еще в детстве. Стоило ему что-то сказать хорошо поставленным голосом, даже не очень громко, все его друзья слушались и делали, как он говорил. Мама считала, что из него бы вышел хороший военный командир. Но армию Антон не любил, отслужил там без особой охоты после физтеха. Хотя его оставляли в аспирантуре, он не согласился. Антон хотел зарабатывать большие деньги, занимаясь чем-то красивым и используя все свои способности. После армии он поработал в банке, где изучил всю кухню работы с банковскими программами, потом ушел оттуда в небольшую компанию, где дослужился до заместителя директора – тут в ход пошли его качества гипнотизера. Его слушали все, завороженно, влюбленно. Что-что, а харизма у него была. В этой компании он и встретил Татьяну.
Татьяна, в отличие от Антона, всегда мечтала стать акулой. Никаких рюшек, розовеньких балеток, кудряшек и прочей мишуры для одноклеточных она не носила. Ее мама умерла сразу после того, как Таня родилась. Остались отец и его мать Софья Григорьевна. Слово «бабушка» Татьяна ненавидела. Софья Григорьевна была для нее «мать отца», упрямая гордая женщина, запихивавшая в нее манную кашу и доказывавшая, что никогда не станет «бабушкой». Софья Григорьевна хотела быть вечно молодой. С поклонниками, в модных одеждах, на каблуках, с непременной сигаретой и… никаких пеленок. Таня больше всего мечтала вырваться из дома матери отца и познать весь мир. Одевалась она, как ее бабушка, и так же стриглась: ровное черное каре, обтягивающие юбки и брюки, черно-бело-красное. Красная помада появилась в 16 лет. Еще в подростковом возрасте она начала