БеспринцЫпные чтения. Вишлист - Александр Григорьевич Маленков
Акула открыла глаза и ощутила невыносимую боль в ногах… Скорая приехала минут через двадцать. Акулу вынесли на носилках. Водитель пустой скорой был отправлен в больницу. Антона и водителя такси доставили в морг.
* * *
Через полгода сильно хромавшая Татьяна выходила в Гоа из храма, где только что сидела со вздрагивающей спиной перед милостивой формой Дурги Деви. Бледность ее лица еще напоминала о страшной потере крови, отросшее каре выглядело неопрятно, по всей голове протянулись серебристые пряди. Она направилась к океану.
– Светлая пустота, если ты знаешь, кем я была, кем я буду, прими меня такой, как я есть.
С этими словами Татьяна бросилась в океан, и огромные волны стали бросать ее как маленькую щепку и уносить прочь от берега все дальше и дальше. Океан бил ее, нещадно, наотмашь, а она не сопротивлялась. И когда очередная волна больно ударила ее в грудь, она вдруг зарыдала, и из глубины ее существа вырвался страшный крик: «Прости, ну просто прости меня, Антош!!! Прости меня, Бог. Простите меня все…» Татьяна ушла под воду. «Акула», – мелькнула мысль. Неожиданно волны усмирились и мягко потащили ее к берегу, где спасатели-индусы уже садились в катер.
– Я хотела стать акулой, хотела уплыть, – по-русски твердила она спасателям. – Океан выбросил меня.
– Океан любит тебя, – по-английски произнес один из них.
Спасатели оставили женщину на берегу и занялись своими делами. Татьяна встала и побрела по песку. Фигурка светлой девочки лет пяти оказалась перед ней. Татьяна упала перед ней на колени и хотела прошептать что-то, но голос отказался служить ей.
– Поиглай со мной! – прокартавила девочка по-русски. – Поиглаешь?
– А во что мы будем играть?
– Ну вот в это ты умеешь? Моле волнуется лаз, моле волнуется два, моле волнуется тли, молская фигула, замли. – И девочка замерла с поднятыми руками.
– Я – серебристая рыбка. Я всё умею.
Екатерина Смородинова
Вишлист
Больше всего Аркадий любил тишину и кильку в томате. И если кильку добыть проще простого, то с тишиной была напряженка. За стеной Аркадия жила семья из мамы и двух сыновей. Каждый вечер Аркадий слушал их споры, смех и кучу звуков, которых хватило бы на целый симфонический оркестр.
Пару лет назад Аркадий ушел на пенсию, получал свои девять тысяч, жил со стареньким серым котом Степкой. И, кажется, был счастлив.
Вот только соседи!
Как только цифры на часах складывались в заветные 22:00, Аркадий доставал из шкафа потертый твидовый пиджак и фразу: «Да сколько-о-о-о можно?!». И принимался стучать в соседскую дверь.
На пороге появлялась молодая уставшая женщина и виновато улыбалась. За ее спиной, тут же, как два маяка, вырастали две совершенно счастливые рыжие мальчишечьи головы. Петька и Лешка.
Младший улыбался во весь рот и выпаливал заученную фразу: «Аркадий Иванович, простите, мы будем потише».
Аркадий предупреждал, что его нервы на пределе, что приличные люди в это время давно спят, деловито одергивал бортик своего пиджака и уходил восвояси.
Ох!
Утром в лифте он встречал этих злостных нарушителей покоя – мальчишки спускались, чтобы идти в школу, а Аркадий на утреннюю прогулку.
Обычно за время этих поездок Аркадий успевал пару раз оглохнуть и три раза шикнуть на эту шпану. Но сегодня утро выдалось тихим. Мальчишки понуро зашли в лифт и молча доехали до первого этажа.
Аркадий был счастлив – как же чудесно начался день! Еще и в магазине выложили кильку в томате со скидкой.
Вечером за стеной тоже было тихо. «Даже странно, не случилось ли чего?», – подумал Аркадий, но твидовый пиджак так и остался висеть в шкафу.
Утром он, как обычно, спускался в компании двух пацанов, которые снова молчали.
– Эй, шантрапа, вы чего притихли? Грустные вон какие! – Аркадий не выдержал. Любопытно же.
– Да та-а-а-ак, ничего, всё в порядке… – отозвался старший и опустил глаза.
– Ничего не в порядке! Нам в школе задали сделать вишлист. А мама сказала, все, что мы в нем написали, – дорого! – живо выпалил младший.
– Шшшш! Петь, думай, что говоришь. Мама и так на двух работах. И прекрати всем рассказывать. – Старший толкнул брата в плечо.
– Виш… че?! Что это такое? – Аркадий таких слов никогда не слышал.
– Ну вишлист – это такой список желаний. Пишешь туда все, что хочешь. Но мама… – Петька достал сложенный листочек и принялся его разворачивать.
Двери лифта открылись, и старший за рюкзак выволок Петьку:
– Эй, мы опаздываем!
На полу остался лежать Петькин вишлист. Аркадий поднял листочек, развернул.
«Самокат для меня. Приставка для Леши»
Всего два пункта корявеньким почерком.
«Ну и дети пошли! Тут же на целое состояние!» – подумал Аркадий. Себя он хорошо помнил в этом возрасте. Все что ему хотелось – мешок петушков на палочке и авоську мандаринов.
Под елку он всегда получал валенки. Всего с одной заплаткой – от старшего брата. Это, конечно, не леденцы с мандаринами, но маленький Аркаша все равно был счастлив.
Аркадий убрал листок в карман и зашагал по утреннему парку.
Дни в предновогодней суете летели стремительно, как сапсан Москва – Петербург. Через пару дней соседский шум вернулся, и вечера снова наполнились хохотом, криком и строгим твидовым пиджаком Аркадия.
31 декабря Аркадий проснулся без будильника, покормил серого Степку и отправился на традиционный променад.
После зашел в магазин у дома. Молоко, хлеб, кило картошки – список продуктов был неизменен вот уже пару лет.
– Петушка по акции возьмете? – прощебетала за кассой девица в новогоднем колпаке.
– А? Какого еще петушка? – Аркадий нахмурился.
– На палочке. Леденец. Два берете – третий в подарок.
– А-а-а, нет. Спасибо. Не люблю незапланированные траты.
Девица пожала плечами и пробила чек.
* * *
Весь день Аркадий вспоминал свое деревенское детство, сугробы под два метра и картошку из печи. Петушок по акции вернул его туда, где мама молодая, а у отца такая густая колючая борода.
Аркадий открыл шкаф и достал свой потертый твидовый пиджак.
– Ой, Аркадий Иванович, вы простите, мы, наверно, опять шумим? – двери открыла соседка в фартуке и с бигуди на голове.
– Да нет, всё в