Том 4. Экзамен. Рассказы. Стихи - Хулио Кортасар
Клара остановилась и глядела в сторону клуба автомобилистов, проследив взглядом все изгибы непрямой улицы, огоньки автобусов «А» и «С», застывших на остановке.
— Совсем как начало «Гамлета», — сказал репортер. — Или «Макбета»?
— Пускай их, — сказала Стелла. — Они все трое обожают сочинять романы. Что это у вас на лице прилипло? Позвольте, я сниму.
— Это пушинка, — сказал репортер в некотором удивлении. — Странное дело: у меня на лице — пушинка.
— Ветер, — пояснила Стелла. — И влажность, вот она и прилипла к носу.
Две женщины с мальчиком шли по площади и остановились, чтобы мальчик пописал на газон. В тишине площади слышно было, как струйка упала на гравий.
— Так всегда, — сказала одна из женщин. — Сколько времени сидели у тебя, и ему в голову не пришло пописать, а только вышли — сразу приспичило.
— Ничего страшного, если только это, — сказала другая.
— Вот и имей детишек, — сказал репортер, забавляясь от всей души.
— А что такого? Что особенного? Слышишь, Клара? Представляешь?
— Нет, я замечталась, — сказала Клара. — Андрес, что мы так нервничаем? Можно подумать, он собирается нас съесть.
— Кто? — спросил репортер.
— Никто, Абель, — сказала Клара. — Один парень.
Андрес устало сел на скамейку.
— Ну, раз уж мы его назвали, давайте поговорим, — сказал он. — Третий раз я его вижу сегодня.
— И я два раза, — сказали Клара и Хуан одновременно.
— А может, нам показалось. Туман…
— Это не туман, — сказал репортер. — Я уже устал повторять. Но вы что-то скрываете. Что за история с этим Абелем?
— Ничего не скрываем, — сказал Хуан, отдавая ему бутылку. — С этим парнем что-то не в порядке последнее время.
— Абелито немного странный, — сказала Стелла. — Но чтобы три раза за ночь… Он же не преследует нас.
— Блестящая мысль, — захлопал в ладоши Андрес.
— Перестань.
— Хорошо. Я перестану. Скамейка мокрая.
— Пошли домой, — сказал Хуан Кларе на ухо, но не понижая голоса.
— Нет, нет. Ты что, нервничаешь?
— Нет, я не поэтому. Просто боюсь, как бы ты не заболела, такая ночь. А завтра надо быть в порядке.
— Завтра никогда не бывает в порядке, — сказал репортер. — У меня такие ловкие фразочки здорово получаются, видели бы вы, как они нравятся нашему Диреку. Он называет меня афористом.
— Аферистом, — сказал Андрес. — Кто говорит «завтра»? Завтра — вот оно, эта мучнистая липкость, что наваливается на нас, и есть завтра.
— Ну и ну.
АБЕЛЬ. БЕАЛЬ. ЛЬЕБА. АБЬЕЛ. ЛЬАБЕ.
ЕЛЬАБ. БЬЕАЛ. АЛЬБЕ. АЛЬЕБ. ЕЛЬБА.
— В воздухе полно пуха, — сказала вдруг Стелла. — Я проглотила пушинку.
— Это не пух, а слова, произнесенные людьми, туман их подхватывает и носит, — сказал Хуан. — В такую ночь…
Такая ночь нам красит жизнь, в такую ночь забудет сердце свои сомненья и раздоры, и звездный свет сияет в выси, как свет лампад у алтаря, и полная луна, неспешно встав над гладью моря, к нему несет свои моленья.— Спорю на десять монет, что не назовете автора.
— Кто-то из испанских романтиков, — сказал Андрес. — Такая ночь — превосходный материал для децим.
— Разумеется. Я заклинал стихами ночь. Здравствуйте, звезды, здравствуй, Беласель, сладкий, как сахар, свей лианы в косу, пусть нас не жалят осы! Я знаю много заклятий. Уйму.
БЕАЛЬ ЛЬЕБА ЕЛЬАБ
АЛЬБЕ ЛЬАБЕ
— Кампоамор, — сказал Андрес.
— Нет.
— Герцог де Ривас.
— Габриэль-и-Галан, — сказал репортер.
— Нет. Кто еще? Нуньес де Арсе.
СЕРА APEC РЕСА
САРЕ АСЕР РАСЕ
— Ладно, — сказал Андрес. — Ты подобрал хороший пример.
Пройдя перекресток улиц Леонардо Алема и Митре, Абель свернул в боковую улочку, зашел в подъезд и закурил сигарету. Почему-то (может, из-за разницы температур или еще почему-то) в этом закоулке не было тумана. Возвращавшиеся с Майской площади шли по улочке, словно по световому туннелю, потому что яркие фонари тут стояли через каждые восемь метров (после покушения на Кардинала-примаса, произошедшего как раз напротив книжной лавки «Знания»).
Закурить сигарету для Абеля всегда было делом кропотливым и долгим.
БЕЛЬА АЛЬБЕ
— У Марии-Андреа корзинки, корзинки, одни корзинки,— пропел негритенок — разносчик газет.
Абель порылся в кармане жилета, потом в правом наружном. Нужна была почтовая марка. Аккуратно достал какуюто бумажку, оглядел ее. Розовый автобусный билетик. Может быть, в другом кармане.
— В ночь, когда мы поженились, я не спал ни минутки…БАЛЬЕ
— Мы уже больше двух часов не говорим о литературе. Невероятно, — сказал Хуан, опрокидывая вверх дном пустую бутылку. — Погасим фонарь?
— Настоящий портеньо, — сказал Андрес. — Гаси, не оставляй неудовлетворенных желаний.
Но Хуан, устыдившись, сунул бутылку под скамью.
— Хорошо здесь, — сказала Стелла. — Не так жарко, как на площади.
— Воспользуемся случаем и проведем опрос, — сказал репортер. — Какое