Жду тебя на безлюдной станции - Инудзюн

– Привет, деда.

– Ага.

Не улыбнувшись даже внуку, муж принялся читать газету.

Мы поженились больше сорока лет назад, и я до сих пор думаю, что не зря вышла замуж за такого серьёзного человека.

– Прошу прощения за ожидание. Давайте скорее кушать, – сказала я, и Ватару, радостно хлопнув в ладоши, весело крикнул:

– Давайте кушать!

Кэндзи взял палочки, по-прежнему смотря в газету, а Масами пробурчала:

– Фу, баклажаны…

– А я к деду спать пойду! – радостно заявил Ватару, за обе щёки уплетая большой кусок баклажана.

– Ладно, – всё так же неприветливо ответил муж.

Со стороны может показаться, что Кэндзи ведёт себя с внуком слишком холодно, но больше всех Ватару привязан именно к деду – наверное, мальчишке проще найти общий язык с мужчиной.

– Деда, ты только раньше меня не засни.

– Это мы ещё посмотрим.

Лицо Кэндзи немного смягчилось, но он тут же вернулся к чтению газеты. Глядя на них, я наконец тоже села за стол. Пока все ели, я тоже тихонько соединила руки в традиционном жесте и принялась за еду. Большая часть ежедневной работы окончена, и теперь наконец-то можно немного расслабиться.

Дальше все только молча ели: Кэндзи не нравится, когда за едой болтают.

Вот так выглядела моя повседневность.

– Если бы я только смог защитить тебя. Если бы я мог вернуться в тот день и защитить тебя, я бы заслужил твоё прощение?

– Почему? – Масами, как обычно, обошлась вопросом без подлежащего.

Вытирая помытую посуду, я подняла голову и увидела дочь, только вышедшую из ванной и снова копающуюся в телефоне. Неужели на его небольшом экране есть что-то настолько интересное? Лично у меня мобильного телефона вообще нет – я давно смирилась с тем, что мне не угнаться за прогрессом.

Кэндзи после ужина отправился в ванную, а сразу после исчез в спальне.

– Я спать, – только и сказал он, уходя.

Ватару, купавшийся вместе с дедом, последовал за ним и сейчас.

Я поставила последнюю тарелку на полку и наконец-то выключила свет над раковиной. Часы привычно показывали половину девятого.

Я села напротив Манами, и дочь то и дело поглядывала на меня, ожидая ответа.

– Как же я могу ответить, если толком не понимаю, о чём ты спрашиваешь? – спросила я, соединила руки до локтей, медленно подняла их вверх и опустила.

– Что это за странное упражнение?

– Я тут недавно сходила на занятие по физкультуре в Миккаби. Говорят, помогает от онемения в плечах. Правда, знаешь, как эти занятия называются? «Физкультура для пожилых»! Безобразие…

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, поднимая и опуская руки, и ощущение скованности где-то в лопатках действительно пропало.

Масами сухо рассмеялась, а потом заявила:

– Ну, мам, ты, как ни посмотри, и правда человек пожилой.

Вот зараза!

Дочь положила телефон на стол и приблизилась ко мне.

– Я хотела спросить, почему ты вышла замуж за папу.

– Что? Это ещё что за вопросы!

– Так папа же вечно ходит угрюмый, молчит, а если и говорит, то от силы пару слов, – понизив голос и косясь на дверь спальни, заметила Масами.

Я усмехнулась.

– Это потому, что ты здесь. Вдвоём мы иногда нормально беседуем.

– Не верю. Помнишь, как мы когда-то давно ходили на ярмарку в Миккаби? Папа и тогда ничего не говорил. Я думала, что это норма, а потом увидела других отцов – представляешь, в каком шоке я тогда была?

Масами демонстративно выпучила глаза. В какой уж раз она так делает… Кэндзи тогда и правда просто стоял молча, никак не участвуя в разговорах других родителей. Помнится, кто-то даже спросил, не сердится ли он на что-нибудь.

– Ой, знаешь, молчаливые мужчины гораздо лучше. Не люблю болтунов. К тому же тебя папа просто обожает. Он даже выходные брал, чтобы прийти к тебе на соревнования, и на поступление, и на выпускной тоже…

– Что-то не припоминаю…

Кстати, Масами очень похожа на отца – особенно рот и глаза. Впрочем, если я ей это скажу, меня ждёт поток возражений.

– А зря. Папа и правда очень тебя любит.

– А мне нравятся более общительные люди. Я потому и выбрала его, что хотела создать более счастливую семью. В общем, полная противоположность отцу.

Глядя на упорствующую Масами, я вспоминала её мужа Такахиро. Он работает продакт-менеджером и создаёт впечатление дружелюбного и энергичного человека. Когда он пришёл к нам извиняться, он склонился даже слишком низко.

– Ну так и ехала бы к своему любимому мужу. Не собираешься же ты вечно тут сидеть?..

– Ну хватит. И вообще, это же я вопрос задала.

– Ладно, ладно…

Я кивнула, а Масами вдруг лениво сказала:

– Но знаешь… Есть в папе что-то такое… Самурайское.

– В смысле?

– Он молчаливый, лишнего слова не вытянешь, но сразу видно, что глава семьи. Если честно, его вполне можно назвать хмурым молчуном. Ну вот что ты в нём нашла вообще?..

От такой заинтересованности дочери я буквально лишилась дара речи.

Я посмотрела на часы и встала. В браке с Кэндзи я вообще стала постоянно смотреть на часы и всё делать по расписанию.

– Ладно, я в ванную. Потом продолжим, хорошо?

– Сбегаешь, да? – деланно возмутилась дочь, и я бросила на неё нарочито сердитый взгляд:

– Завтра надо на Сундзу ехать.

– А, в прошлом месяце ты тоже это говорила. Но зачем рано выходить-то? От Миккаби до Сундзы рукой подать.

– Поездов ходит мало, а после обеда мне надо домой – иначе не успею приготовить ужин. Или, может, ты сама приготовишь? – После этого вопроса Масами наконец замолкла.

– Спокойной ночи, – сказала я и вышла в коридор.

Я прошла в раздевалку перед ванной и закрыла дверь. Только теперь я наконец могла побыть одна. Тихо вздохнула – так, чтобы никто не услышал. Как бы я ни старалась, я никогда не смогу объяснить Масами, чем меня привлёк Кэндзи.

В стиральной машине лежали аккуратно сложенные рубашка и нижнее бельё. Привычка Кэндзи аккуратно складывать вещи перед стиркой так и не изменилась.

Интересно, а сама-то я изменилась?..

Я посмотрела на себя в зеркало. Интересно, отличаюсь ли я от той, кем была в молодости?

Я чуть было не погрузилась в воспоминания о прошлом, но тут же выгнала из головы ненужные мысли, как делала уже много раз.

– Ты была моим сокровищем. А кто для тебя я? Чувства глазами не увидишь, и я мог только прятать свою слабость.

Это Кэндзи предложил поселиться здесь, в паре минут пешком от станции Миккаби линии Тэнрю – Хаманако. Сейчас наш район выглядит захолустным,