Жду тебя на безлюдной станции - Инудзюн

Я не знала, что его семья уже настолько подготовилась…

Мы оба родились и выросли здесь и всю жизнь прожили по соседству. До дома Соты – три минуты пешком. В общем, те самые друзья детства. Помнится, родители уже давно нас «поженили».

Но я и правда искренне любила Соту. Мне нравилось, как старательно он подходит к любому делу, да и, несмотря на худощавое телосложение, парень казался мне надёжным человеком.

– Знаешь, Япония развивается бешеными темпами. У нас есть Синкансэн [8] и даже скоростная дорога от Токио до Нагои!

Здесь поблизости тоже есть скоростная дорога, которую строили много лет. О том, что она идёт до самого Токио, странно даже подумать.

– Да и наша фабрика развивается. Пусть сейчас платят мало и проблем хоть отбавляй, но я обязательно сделаю тебя счастливой.

Сота говорил тихо и серьёзно, и я не могла не кивнуть.

– На тебя можно положиться.

Я верила, что вместе мы можем преодолеть любые трудности.

Потом мы организовали совместный ужин для обеих наших семей. Дело уверенно шло к свадьбе. Кольца у нас были недорогие, но я была так счастлива, что постоянно поглядывала на золотистую полоску на пальце.

Думаю, тогда меня переполняла надежда. В те далёкие дни я была абсолютно уверена в нашем с Сотой общем счастливом будущем.

* * *

– Когда я рассказал о своих чувствах, ты растерянно кивнула. Я грустно улыбнулся, сделав вид, что ничего не заметил. Отвратительное получилось предложение руки и сердца, да?

Наступил октябрь, и температура на улице резко понизилась. С каждым днём становилось всё холоднее, особенно по утрам и вечерам.

В прошлом месяце, сразу после того, как я съездила к дому Соты, Масами и Ватару вернулись в Токио. Ссоры как будто и не было: дочь с улыбкой заявила, что возвращается домой, а потом за ними приехал Такахиро, и они втроём укатили восвояси. После их внезапного отъезда в доме стало как-то даже слишком тихо, но я всё-таки вздохнула с облегчением.

Выйдя из ванны, я, как обычно, принялась наносить лосьон, глядя на себя в зеркало. Может, мне стоило более строго велеть Масами, чтобы она берегла мужа?..

Я позволяла дочери слишком много, и она до сих пор порой ведёт себя по-детски. По-настоящему свою ответственность я ощутила лишь в последние несколько лет, когда она стала чаще сбегать из дома. Кэндзи, при всей своей внешней холодности, всегда рад видеть внука, а потому никогда Масами не ругает. Значит, придётся мне…

– Не получится, – пробормотала я, растирая ладонями крем.

Я закрыла глаза и стала наносить белую субстанцию на кожу. Перед мысленным взором снова появился Сота.

Не могу сказать, что у меня не получилось отпустить прошлое. Но с тех пор я изменилась – стала стеснительной и совершенно перестала показывать свои истинные чувства. Я понимаю, что это странно для взрослого человека, но, с другой стороны, если я столько лет остаюсь такой, значит, возможно, я была такой с самого начала.

В браке с Кэндзи меня всё устраивает, да и я могу с уверенностью заявить, что искреннее люблю своего мужа. А раз так, то можно было бы и забыть о прошлом…

Я выключила свет в ванной и вернулась на кухню. Как ни странно, Кэндзи ещё не спал.

– Ого!

Муж сидел в очках и читал газету. Подумать только – мы живём вместе уже сорок четыре года…

– Чайку налить? – предложила я.

– Да, давай. Что-то мне пить хочется.

Этот короткий диалог происходит каждый раз, когда мы тихо проводим ночь вдвоём. Нотки нежности в словах мужа всегда немного успокаивают меня.

Жизнь с Кэндзи для меня похожа на маленький кораблик, что плывёт по огромному озеру Хамана. Муж спас меня, израненную после бури. Может быть, с шикарным лайнером его и не сравнить, но он потихоньку залечивает мои раны.

– Жена Судзуки сладостей передала, будешь? – предложила я.

Кэндзи приоткрыл рот.

– О, мандариновые мандзю?

Судзуки, владельцы магазинчика традиционных сладостей по соседству, иногда угощают этими мандзю, и муж их просто обожает. Я поставила перед ним чай и положила мандзю, а супруг сразу же отложил газету и принялся за угощение.

Я села напротив и тоже поднесла ко рту кружку с чаем.

– Какие же они всё-таки вкусные!

Бледно-оранжевое тесто напоминало о закатном небе. Но я отогнала ненужные воспоминания и ответила:

– Согласна.

Какое-то время в тишине раздавались лишь легкое прихлебывание – мы молча наслаждались чаем.

– Ну ты как, привыкла уже к смартфону?

– Смартфон? И куда же я его положила…

Три недели назад Масами всучила мне мобильный – мол, иначе со мной никак не свяжешься, и я до сих пор не разобралась, как пользоваться этим чудом техники. Я вроде научилась отвечать на звонки, но часто забываю зарядить устройство и нередко обнаруживаю его выключенным.

– Нет, так не пойдёт. Что толку от телефона, если он где-то валяется…

Кэндзи нашёл мой смартфон на столе в гостиной и поставил его на зарядку. На устройстве загорелась красная лампочка – зарядка началась.

– В моём возрасте сложно осваивать новые технологии.

– И то верно, – засмеялся в ответ супруг. – За переменами угнаться не можешь, зато прошлое помнишь отлично – вот она, старость.

– Вот уж точно, – с улыбкой ответила я. В памяти снова всплыло лицо Соты.

Я думала, что, решив стать женой Кэндзи, я отпустила всё, что связано с Сотой… Так почему же он преследует меня, как призрак, и заставляет так страдать?..

Наверное, я немного выпала из реальности. Заметив пристальный взгляд супруга, я вопросительно посмотрела на него.

– Да так. Просто…

Только сейчас я поняла, что вообще-то ему завтра на работу. А раз он всё ещё не лёг спать, значит, хочет о чём-то поговорить. Я выпрямилась. Муж показал мне какую-то бумажку.

– Слушай, у меня тут на послезавтра дело появилось… Поможешь?

– Послезавтра?

Послезавтра было пятнадцатое число. День, когда я езжу на Сундзу. Кэндзи, будто прочитав мои мысли, коротко сказал:

– Помню.

Муж знал, что я езжу туда, чтобы убирать траву – я сама ему рассказала.

– Не волнуйся, моё дело тоже на Сундзе. Можешь в три часа зайти вот сюда?

– В три?

Адрес на бумажке указывал на дом, расположенный совсем рядом со станцией. От того места, где раньше был мой родной дом, тоже должно быть недалеко. Затем супруг протянул мне маленькую белую коробочку, до сих пор лежавшую