Байки книготорговца - Елена Нещерет
Сережа, наш блаженный отшельник, чье невероятное спокойствие строится на гигантской иронии, тоже начинал свой книготорговый путь в «Буквоеде» и просто знал, какую логику ассортимента я пытаюсь выстроить. Ира, которая работала до этого в более эстетской «Республике», просто не хотела ни с кем ссориться, к тому же сама любила легкую развлекательную литературу и поэтому была снисходительна и к чужим читательским вкусам. Куда более тяжко пришлось С., Д. и Л., которые искренне считали, что в магазине должны быть собраны только вершины человеческой мысли, и имели об этих вершинах очень четкие представления. Увидев, что Вика утверждает заказы, которые я формирую, и в целом внимает моим гнилым еретическим речам, то есть сам воздух в магазине меняется с высокоинтеллектуального на умеренно-попсовый, С. и Л. довольно быстро уволились, а Д., привыкая к новой реальности, бесконечно и трогательно страдал. Я корила себя, что не была с ними полностью вежлива и вообще по первости наломала кучу дров и далеко не всегда вела себя как нормальный человек. Где-то через три месяца после начала моей работы мы впервые вместе вывезли стенд магазина на Книжный салон, напились после него, как твари, и наш заместитель управляющего, великий и заботливый Заяц, по пьяни признался, что сначала считал меня опасной сумасшедшей, и только доверие к Вике, которая меня взяла на работу, помогло ему выносить на первых порах мое присутствие в его рабочем пространстве.
В общем, я попала в место, которое потребовало от меня быстрого роста и большой сообразительности, но и очень много сразу дало взамен. Например, много простора для самостоятельных решений. Когда мне выдали ключи от рабочих соцсетей и сказали, что я могу творить там, что хочу, потому что мои личные соцсети хорошо показывают мою способность поставлять контент нужного качества, я некоторое время панически металась внутри своей головы с растерянным писком: «Мне?! Такой огромный кредит доверия?! Я облажаюсь, я не справлюсь, а-а-а-а, ужасно, ужаснейше». Но как только сама себе определила объем работы и утонула в ней, паника отступила, просто потому что хотелось постараться и доказать, что мои решения могут нормально работать, что я человек разумный, и не зря в меня поверил наставник, который меня сюда рекомендовал.
Не успела схлынуть первая волна ужаса, как за ней пришла вторая, больше первой: я еще не была уверена, что нашла общий язык с коллегами, к которым свалилась из ниоткуда как снег на голову, а мне уже дали совещательный голос в выборе новых коллег. Вот что значит приходить не в рядовые сотрудники, а сразу в младшие менеджеры. Вот ты какой, минимум управленческих решений.
Первым пришедшим после меня и отчасти по моей воле был Санек. Сейчас он разрабатывает какую-то крутую игру и забегает примерно раз в три месяца за очередной научно-популярной книжкой, чтоб за ней расслабиться. Весной двадцать первого он пришел, уверенный и солнечный, и сразу основал у нас книжный клуб, где обсуждали классику, и ставка на этих встречах делалась не на то, чтобы показать какие-то заснеженные вершины интеллекта, а на то, чтобы посетители расслабились и перестали бояться задавать вопросы. Суперспособностью Санька было внушение уверенности. Рядом с ним волшебным образом раскрывались застенчивые и неуверенные, и никто не чувствовал себя глупо и неуместно.
Когда Санек покинул нас, пришлось опять искать сотрудника, и в первую очередь желательно было, чтобы этот сотрудник обладал грузоподъемностью. Но вопросы кандидатам мы все равно задавали какие-то интеллектуальные: просили назвать несколько петербургских издательств, моделировали покупательские запросы, тщательно расспрашивали о взглядах.
Нас порадовали ответами двое: тихий мальчик Святослав, который замечательно много знал о театре, и абсолютно спокойный и расслабленный Макс, которому этот мир был абсолютно понятен. На вопрос о питерских издательствах он, не останавливаясь, назвал их штук двадцать и вообще выглядел монстром книжного мира, причем было совершенно непонятно, что именно он у нас забыл с таким огромным багажом знаний и явно широченным набором компетенций. Любопытство в нас победило опасливость, и вскоре мы поняли его секрет: ему нужен был необходимый минимум стабильной зарплаты, а остальное он добирал интересными проектами на фрилансе. Теперь так делаю и я и понимаю, что зря мы тогда не испугались Макса: такое количество сил в одном человеке противоестественно. Я не вывожу нагрузки, которые он вывозил, а пашу как три вола и козленочек, вместе взятые.
На первую свою стажировочную смену он пришел, смешно моргая и поводя кончиком носа, и, когда я решила начать его обучение со знакомства с кассой, оказалось, что вся его мимика такая смешная отчасти из-за того, что он, со зрением в минус восемь диоптрий, пришел без очков и двигается почти на ощупь.
С кассовым приложением он разбирался, приклеившись носом к экрану. Тут зашел покупатель и спросил, где у нас новый Бротиган. Я хотела было посмотреть в базе, но тут Макс в очередной раз смешно повел носом и сказал:
– На верхней полке в среднем шкафу, пятая книжка с левого края.
До верхней полки два с половиной метра, и я без линз на ней не могу различить границы корешков, не то что надписи на них. А у меня всего лишь минус пять. И ладно я: после того как разобрал поставку и расставил, ты можешь ориентироваться по мышечной памяти, но Макс на тот момент провел в магазине всего часа три, если считать вчерашнее собеседование, и, естественно, не мог еще разбирать никаких поставок. Я спросила, превозмогая оторопь, что это за сеанс провидчества, на что он ответил, что на собеседовании как раз был в линзах и успел осмотреться и разобраться, что у нас где. Эта цепкость памяти и кругозор меня расположили к нему мгновенно, а месяца через два он удивил и покорил нас еще сильнее.
Постепенно расслабившись и обжившись, он начал оставлять под кассой свертки и иногда передавал их людям, которые приходили в его смены и всегда разговаривали только с ним. Иногда они в придачу к этим таинственным сверткам брали книги, а иногда хватали только свертки и загадочно ретировались. Вика спросила, не личную ли библиотеку он бесконечно распродает,