Шляпа: юмористические миниатюры - Алексей Константинович Смирнов

- Гляди, гляди, что из него прет, - шептали полицейские. Но речь уже шла о психологе, которому тоже стало дурно, так что наружу выходило еще худшее. Незадолго до прибытия он успел плотно перекусить в Макдональдсе.

- В этих снегах полным-полно троллей, - буркнул Леголас. - А между тем уже смеркается.

- Разведем костер, - отозвался Гимли. -И никогда не забывай, что мой топор всегда при мне.

- Как и мой лук, - согласился Леголас.

Арагорн провалился ухом в глубокий снег и прислушался. Он слушал долго, и, когда поднялся, лицо его искривилось в горькой улыбке.

- Они уже близко. И мне обеспечен средний отит.

- Тебя исцелит Арвен, - успокоил его Леголас. - Или - как там у вас, у людей, выражаются: на худой конец - Галадриэль.

- Будет битва, - Арагорн обнажил клинок, а Гимли тем временем развел огонь.

Вскорости костер заполыхал, зато среди снежных отрогов сгустилась тьма.

- Тени ползут! - вскричал Леголас. - Это тролли!

Звякнула тетива, и первая тень опрокинулась со стрелой в левом глазу, не разбиравшем бревна, но разбиравшем соломинку. Вторую тень молча перерубил топор гнома, а меч Арагорна рассек остальных.

Гимли подкинул дровишек, стало светлее.

- Стойте же, - устало сказал Арагорн, созерцая вражеские трупы. - Это же Мумми-тролли.

- Был бы с нами Гэндальф, - всхлипнул Гимли.

На свет костра из леса бесшумно выплыла массивная, грузная Морра. И села.

Жаба и Крот залегли в высокой траве невдалеке от дома, где жила одинокая и бездетная женщина.

- Темень какая, - пожаловался Крот. - Ни хрена не видать.

- Очки надень, - посоветовал Жаба. - Вон они, видишь? Целая грядка.

Крот отмахнулся от какого-то предмета.

- И летает какая-то нечисть. Не то жуки, не то светлячки. На человечков похоже.

- Не надо ширяться перед важным делом. Еще не то померещится. Давай, поползли! Ты что сюда, жениться пришел? - Жаба кивнул на окно бездетной женщины.

Перемещаясь по-пластунски, они внедрились в траву и скоро уже были на огороде.

- Вот они, - прошептал Жаба. - Просто праздник какой-то!

Крот всматривался в темноту, пытаясь сосчитать маковые головки.

Жаба достал бритву и бинт, Крот сделал то же.

- Ща мы их покоцаем, - прошептал он. - Ща мы им целки попортим.

- Может, сгребем все, высушим, да кукер сварим? - озаботился Жаба. - Чтоб не возиться.

Крот подслеповато и презрительно уставился на него.

- Кукер - это же грубо, чувак! Это мутный приход! Сварил, заглотил. Нет, нам нужна чистая, прозрачная тяга...

Он привстал и сделал несколько надрезов на маковой головке. Выступил белый сок; Крот аккуратно собрал его на край бинта, подвернул и перешел к следующему цветку.

Жаба, не боясь старой бездетной женщины, встал во весь рост и трудился, слегка пригнувшись.

- Тю! - присвистнул Крот, отнимая бритву от головки. - Смотри, чего у меня.

Вышла луна. Жаба и Крот смотрели на кровавую росу, проступившую из надрезов.

- Знаешь, я однажды варил герыч, - возбужденно заговорил Жаба, - так у меня получилось красное. Я им ширнулся, так перся потом часов двенадцать. Может, тут чистый герыч скопился.

- Герыч не красный, - пробормотал Крот. - Но раз ты перся...

Он нанес еще несколько ударов бритвой, и темная красная жидкость хлынула ручьями.

- Собирай, чего ты ждешь, стечет все, - зашипел Жаба.

Крот собрал жидкость на бинт, подвернул край и притянул к себе следующую головку.

Жил-был один старик, и не было у него детей. Ну, в самом деле - откуда бы им у него взяться без старухи, которую он давно похоронил в разбитом корыте. Чтобы у деда завелись дети, обязательно нужна старуха.

Но вдруг появился один: вчера еще не было, а сегодня - тут как тут. Крохотный, с половинку ногтя, в рубашонке с пояском, в лаптях, под горшок стриженый. Бегает, и болтает, и лепит, короче, и лепит, и лепит что-то без умолку, так что деду даже прикрикнуть на него пришлось: цыц! Хотя и рад был дед - все-таки живая душа! А это была не живая душа, это был бес. Ребенку ясно, но деду не ясно. Слушал себе новоявленного сынка, нарек Лепунюшкой. Лепунюшка ввернется деду в волосатое ухо и поучает.

- Тормози лапти, - не выдержал дед. - Мне пахать пора.

- А я, батя, сам и вспашу! - вскинулся Лепунюшка.

- Ты? Такой махонькой? Да куда тебе!

Тот, ни слова более не лепя, побежал, ввернулся лошади в ухо и принял командование. Дел в окно глядит, глазам не верит. И не нарадуется глазам, что видят еще.

А мимо ехал барин. Смотрит: дивное дело - самостоятельное возделывание чернозема животным. Спешит он к деду: что за притча?

- Так она не сама пашет, - усмехается дед, благостно размягчаясь мозгами. - Там сынок мой, Лепунюшка.

Побежал барин, заглянул в ухо - и точно, Лепунюшка.

- Продай мне, - говорит, - сынка за сто рублей.

- Что ты! - возмущается дед. - Детьми торговать!

Лепунюшка рядом вертится:

- Соглашайся, батя, я от него убегу.

Ударили по рукам. Ста рублей у барина не было, но он выдал деду фальшивый вексель на двести. Сунул Лепунюшку в ухо - и со двора прочь. А лошадь, понятное дело, лишенная навигатора, устроила себе перекур и тут же издохла от капельки никотина.

Барин же втиснулся в карету и приказал, беседуя с Лепунюшкой, ехать в кабак. Там, в кабаке, он вынул револьвер, вытряхнул из барабана все патроны, кроме одного, и барабан провернул, дабы уважить, по совету Лепунюшки, теорию вероятностей. Сунул в ухо ствол.

- Ну, господа хорошие, кто сыграет со мной в рулеточку?

- Давай, начинай! - кричат посетители.

Барин застрелился в ухо, а Лепунюшка вылетел из другого верхом на пуле.

Перебрался к одному разночинцу, начал лепить да советовать. Этот постоялец позвал полового:

- Принеси-ка мне, братец, графинчик, да пивка со снетками...

Плохо кончилось дело.

Серый Волк не хотел ничего плохого, он просто думал сыграть в садо-мазо: нарядился беспомощной козой и явился к