Шляпа: юмористические миниатюры - Алексей Константинович Смирнов

Джейн потупилась. Мэри Поппинс сдвинула брови:

- Джейн Бэнкс! - повысила она голос. - Я не слышу ответа!

- Я больше не буду, - прошептала та. - Я больше туда не пойду. Меня заставил бакалейщик...

- Хорошо, - Мэри Поппинс сделала пометку в своей записной книжке. - Мы будем считать, Джейн Бэнкс, что это никогда не повторится.

- Конечно, Мэри Поппинс, - прошептала Джейн.

- Ну, а с тобой, Майкл Бэнкс, случай особый, -Мэри Поппинс произнесла это тоном, не предвещавшим ничего хорошего. - Боюсь, что завтра тебе придется повидаться с мисс Эндрю, - она посмотрела наверх, где был второй этаж. - Обычные меры воспитания на тебя не действуют.

Майкл угрюмо молчал, ковыряя носком ботинка пол.

- Вы все поняли?

Дети дружно закивали.

Мэри Поппинс улыбнулась неожиданно нежной улыбкой:

- Ну, тогда на сегодня все. Вы можете уйти отсюда и заняться полезным трудом.

Дети стайкой вылетели из детской комнаты милиции, на бегу вопя:

- Мэри Поппинс, до свидания! Мэри Поппинс, до свидания!

- Мэри Поппинс, прощайте, - уже на улице процедил Майкл Бэнкс, нащупывая в кармане выкидной нож. Он послюнил палец и выставил его: все верно, дул западный ветер.

- Откройся, Сезам!

Тишина.

- Откройся, ты... Персик? Дынька? Оливка?

Гробовое молчание.

- Да я же знаю, что все-таки - Сезам!

Ни звука.

- Тыковка?

Ни слова.

- Свеколка?

Ни смешка.

- Сезам, ну откройся же!...

Похоронное безмолвие.

- Сезам, в бога душу мать, открывайся!

Презрительное затишье.

- Сезам, ну хотя бы чуть-чуть приоткройся...

Чадра откинулась волосатой рукой. Из женских одежд высовывался Одноглазый Хасан. Он протянул руку и отобрал у Али-Бабы винтовку со штыком.

- Верещагин, не заводи баркас! - успел прокричать Али-Баба.

Но его уже пригвоздили штыком к булыжной мостовой, а голос Окуджавы запел за кадром: «Спой! Песенку! Всем Друзьям! На улице Сезам, на улице Сезам!»

Баркас приближался, медленно переваливаясь.

Бурлила пена.

Сорок разбойников спешили на помощь Хасану, высматривая с лошадей кресты на дверях омоновцев и собровцев.

«Сейчас поближе подойдем», - пробормотал Верещагин

Раздался звонок.

- Мы взяли Змея, - сказали в трубке.

- Мы взяли его с поличным, даже пальцы сохранились, - сказали дальше. - И он уже раскололся до самой развилки.

- Под кем? - тяжело задышал капитан. - Под кем он ходит? Кто круче Змея?

- Под Никитой Кожемякой.

- Едем! - капитан вскочил, схватил и надел шапку, а шинель надевал уже на бегу.

...Полуподвальная квартира была обставлена с дешевым и низкопробным шиком. Фарфоровые кошечки, поеденные молью покрывала с вышитыми павлинами и райскими птицами.

- При чем тут я, у меня массажный салон! - орал Никита Кожемяка, прикованный наручником к водопроводной трубе. - Я кожи мну, я известный специалист, у меня есть лицензия и санитарная книжка от грибка и чесотки!

- Ты, падаль, притон здесь содержишь! - орал в ответ гоблин, прикрытый маской. - Не стыдно - здоровый такой кабан, а без регистрации, с Киева, девок себе понабрал, они на тебя ишачат, сутенер сукин! Девчонки, он вас не обижал?

Пятерка девчонок годами от шестнадцати до сорока шести жалась по углам.

- Паспорта отобрал, - пропищала средняя. - Иначе, говорит, кожу намну. Две трети отбирал, что платили.

- Врут, врут они! - скрежетал Кожемяка. - Я массажист, у меня клиентура. Я мануальный терапевт, я остеопат! Да ты знаешь, какие надо мной люди? От Киева до Черного моря - это все моя территория, я ее контролирую.

- Вижу, - капитан как раз листал записную книжечку. - Тебя сдал Змей... - Одна из девиц осмелела, подошла и что-то прошептала капитану на ухо. - Ого! Оказывается, тебя и самого заказывали! На дом! С доставкой! Теперь я знаю, кто над тобой!

Никита Кожемяка обмяк.

- У меня педикюр, пирсинг, тату, - бессмысленно бормотал он.

- И под тобой. Все с тобой ясно, - заулыбался капитан. - В зоне будешь Никитой Кожедвигой. Давай, Никита, меняй погоняло... Сделают тебе и педикюр, и тату насчет педикюра.

А дернешься-то и пирсинг...

Мужчинка в трениках вбежал во двор, помавая мусорным ведром. Хотел закурить, да забыл дома спички.

- Эй, служивый! - окликнул он солдата, который шел себе мимо в парадной дембельской форме и слегка покачивался. -Огонька не найдется?

- Все найдется! - уверенно молвил служивый. Неспешно вынул замысловатую зажигалку, достал портсигар: - Бери, угощайся! Я только что с юга, с курорта, с таджикской границы... Позывные - Насруллла! Я нынче добрый, гуляю!

- Да я... - Мужчинка помялся, махнул рукой и поставил ведро. - Благодарю.

Сержант чиркнул зажигалкой, и, стоило им прикурить от нее папирос из портсигара, явились три чудища, три здоровущие собаки с глазами-блюдцами: поменьше, средняя и самая большая.

- Кусь! - шутливо притопнул служивый. Собаки присели. - Отставить. Не боись, -успокоил он мужчинку. - Мои это, оттудова. Щенками взял, верблюжьим молоком выпаивал. Взял, когда с ними еще одного духа взяли. А собачатина расселась по его шакальим мешкам: один - с медной деньгой, второй - с серебряной, третий - с золотой. Духа - в дупло, как в сказке, потом в расход. Мешки - в комендатуру, щенков - мне... И чиркальце прихватил.

Мужчинка судорожно курил, не сводя глаз со свирепых животных.

- Ну что, по пивку? - предложил солдат. - Сказки любишь? - И обратился к собакам: - Ну-ка, живо сюда мне Три Толстяка из вон того шалмана!

Собаки бросились прочь и через секунду вернулись, держа в зубах пластиковые бутылки пива «Толстяк», изъятые в полном согласии со сказочной собачьей иерархией: классическое, забористое и крепкое.

- За нашу победу! - солдат и мужчинка сделали по большому глотку.

- Что такое? - спросил мужчинка, рассматривая этикетки. На одном Толстяке было написано «Тибул», на другом - «Суок», на третьем - «Доктор Гаспар», с предупреждением Минздрава.

Служивый расхохотался, и мужчинка увидел, что ни собак, ни бутылок уже почему-то нет.

- Мы что, по-твоему, курим? - спросил дембель. - Три Косяка-Толстяка! Ты такой дури не пробовал! А у нашего брата ее... прямо оттуда... - он усмехнулся. - Иди, выноси свой мусор. Пора мне.

- Ага, -