Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

– Хочешь или нет, но интернет, как и рождаемые им современные технологии, – это не сезонное новшество. Раз войдя в нашу жизнь, он останется с нами навсегда во всех своих проявлениях; мы можем принять его или бороться с ним, однако борьба смысла не имеет. Он будет во всех сферах нашего существования. И можно либо вписаться в эту реальность, либо стоять в ней бесполезным особняком.

Рауль слегка отклонился назад и положил руки на бедра.

– И как, скажи, пожалуйста, – медленно, с расстановкой заговорил он, – вписаться в эту реальность, если все, что в ней происходит, решается без моего участия и ведома? Какова моя роль в ней? Роль получателя того, что дают, а не того, что было бы действительно нужно? Роль игрока по чужим правилам? Когда я еще пользовался всеми так называемыми благами интернета, я постоянно натыкался на предложения установить какие-то очередные новые приложения, которые якобы подогнаны под мои потребности, о которых я тем не менее не просил и без которых жил прекрасно. Вместе с тем все это новое, ненужное предлагалось в таком количестве и с такой частотой, что начинало казаться действительно необходимым. Но ведь это обман. Или же сейчас, за пару лет, что-то изменилось? – Герман ничего не ответил, но увлекшийся рассуждениями Рауль ничего и не ждал. Он продолжал: – Зачем мне, казалось бы, иметь аккаунты в пяти различных соцсетях? А ведь приходилось, потому что разные мои знакомые следили за трендами. Еще задолго до того, как я полностью отказался от соцсетей, я выказывал порой нежелание устанавливать что-то новое, потому что для поддержания общения людям по-хорошему не требуется делать это через какой-то определенный модный ресурс, занимающийся размещением фото, или видео, или коротких текстов, или, не знаю, что сейчас в ходу – может, появилась какая-то платформа для записи своего пения в душе, и все общаются там? Нет? Я к тому это говорю, что, когда я выказывал нежелание установить что-то новое, мои знакомые упрекали меня, что я не современен, не прогрессивен. А они, значит, прогрессивны? Или же они просто следуют за массой, не имея собственного мнения? – Гид выдержал небольшую паузу. – И я должен под это подстраиваться? Это как-то неправильно, не находишь?

Герман немного помолчал, прежде чем сказать:

– Прости, но… Именно благодаря трендам человечество развивается, движется вперед. И чтобы быть в гуще жизни, а не наблюдать за ней со стороны, необходимо с ними считаться. Да, не все тренды хороши, и слепо следовать за каждым опасно – надо вдумываться, не заключает ли новое веяние в себе нечто потенциально вредное для общества. Однако я, кажется, понимаю, что именно ты имеешь в виду. Не все то новое, что врывается в нашу жизнь, представляет интерес для всех без исключения. Но в мире так много людей, Рауль. Сложно, очень сложно разработать что-то, что каждому подходило бы индивидуально. Я не терплю обобщений и тем не менее пока вынужден думать хотя бы просто о том, что могло бы пойти на пользу как можно большему количеству людей. Всех охватить сложно… Но я уверен, что скоро мы начнем работать и над этим. Все к этому идет…

Рауль с безразличием пожал плечами.

– Когда я буду уверен, что навязываемые мне приложения и тому подобное в самом деле в моих интересах, а не в интересах какого-то охочего до прибыли и наживающегося на отчаявшихся программистах предпринимателя, тогда и поговорим.

– Как разработчик собственного продукта скажу, что не все создают их для того, чтобы обеспечить такого предпринимателя прибылью на пустом месте или обогатиться лично.

В ту же секунду гида как будто ударили под дых; его глаза округлились в неподдельной тревоге.

– Разработчик… программист? Ты программист! Ну конечно же! Черт возьми… У меня это совершенно вылетело из головы!

– Это неудивительно. За весь год мы затронули тему моей работы, кажется, один или два раза. И это к лучшему, потому что разговоров о ней мне хватает с коллегами. – Хоть вызванная беседой тень задумчивости еще читалась на лице Германа, он попытался улыбнуться весело и вместе с тем ободряюще.

– Да… – Рауль был явно смущен. – Я так увлекся мыслью о том, что ты начинаешь разделять мой самый главный интерес, что перестал видеть в тебе человека, который по жизни занимается чем-то другим. Забавно, правда? – Он неловко приложил руку к затылку. – Подумать только, я столько всего наговорил…

– Не бери в голову, Рауль. Ты будешь смеяться, когда узнаешь, насколько мой нынешний проект связан с некоторыми твоими сказанными сейчас словами. – Герман усмехнулся. Еще встревоженного Рауля это заинтриговало. Он повертел головой, после чего бегло взглянул на часы на своем запястье – гид проделывал это столь редко, предпочитая пользоваться помощью Минсу в подсказке времени, что, казалось, этот аксессуар был ему вовсе без надобности. Переведя взгляд с циферблата на друга, он произнес:

– Нам уже пора. Вечером расскажешь?

– Разумеется.

Рауль объявил работавшей с картой четверке о том, что стоянка подходит к концу, и направился в сторону группы Катова. По пути он столкнулся с топтавшимся неподалеку Антоном – нахмурившись, тот держал свой смартфон на вытянутой руке так, будто пытался поймать сеть. Герман же отошел в сторону – в поле его зрения не попадало теперь ничего, кроме вершин далеких гор. Он затаил дыхание. Вдалеке виднелись их четкие контуры – расщелины, плиты, уступы, карнизы, полки… даже подобие входа в таинственные пещеры. Как в детстве, ему подумалось, что было бы здорово взять и мгновенно перенестись на один из тех небольших скалистых балконов, куда устремлялся сейчас его взгляд. Интересно, как оттуда виднеется место, где он предавался грезам в данную минуту… Герман вдруг представил себя находящимся там, попирающим горы, взирающим на округу с головокружительной высоты; однако вместо того, чтобы ощутить сладостное упоение, он испытал легкое трепещущее беспокойство. Тогда Герман отвернулся и уставился на верхушки леса, пытаясь отвлечься, а потом взгляд его лег поверх них. Он, наконец, вернулся мыслями к тому, что силился обойти стороной, – к разговору с Раулем. Настойчивым эхом принялись отдаваться в его голове некоторые сказанные другом слова. Герман обдумывал их снова и снова, но в конце концов, прежде чем полностью погрязнуть в трясине вязких раздумий, бросил это дело и отправился крепить к рюкзаку свои еще разложенные на земле вещи.

Прибрав за собой