Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

– Ты поэтому соцсетями не пользуешься?

– В соцсетях меня нет давно, уже пару лет как. Может, потому я и смог понять это.

– Зато я не уверен, что понимаю тебя.

Рауль продолжал серьезно смотреть на Германа.

– Я ведь молод, – начал он издалека. – Я фактически рос вместе с современным, доступным практически любому и каждому интернетом…

– Как и я, – отметил Герман.

– Поэтому для меня… для нас он не что-то новое и неизведанное, как для старших поколений, которые порой его по-прежнему избегают или даже побаиваются. Нет, для нас возникновение и развитие интернета было в порядке вещей, и сложно представить себе, как люди жили до его эры. – Герман согласно кивнул. – И все же, может быть, помнишь, как в детстве мы листали книги и энциклопедии, жадно поглощая все, на что только ни падал взгляд, потому что не знали, сможем ли мы в нужный момент добраться до них снова? Было у тебя такое? Удивлюсь, если не было. Я никогда не слыл вундеркиндом, но вот такой справочник по ботанике знал чуть ли не наизусть, – Рауль показал между большим и указательным пальцем правой руки расстояние примерно в три сантиметра, – и до сих пор многое помню. У тебя наверняка была подобная история.

– Была, – подумав, ответил Герман. – Я любил просматривать издания по науке и технике…

– Вот видишь. – Гид помолчал. – А теперь все стало намного проще. Все что угодно можно найти за долю секунды.

– Но ведь в этом-то и дело! – Вновь недоуменно усмехнувшись, Герман на мгновение задумался, не ускользает ли от него суть позиции Рауля из-за того, что разговор велся на лишь сравнительно недавно освоенном им языке. – Разве интернет не был создан как раз для того, чтобы упростить получение информации?

– Получение – да. Получение упрощено, я этого не отрицаю… Только вместе с тем люди перестали стремиться укрепить полученную информацию в своем сознании. Ответы на вопросы они смотрят по факту, а узнав их, тут же забывают. В результате в голове не остается ничего.

– Рауль, прости, но ты заблуждаешься, – вымолвил совсем сбитый с толку Герман. – Во-первых, не все относятся к информации столь поверхностно. А во-вторых – да, бывает, что для какого-нибудь не особо важного дела человек хочет уточнить какую-то деталь, изначально не собираясь запоминать ее сути. Однако такое намерение рождается независимо от того, что есть под рукой – бумажная энциклопедия или выход в сеть. И то, что ты представляешь себе как минус, на самом деле является плюсом. Столько всего бесполезного людям приходилось раньше хранить в своей памяти – к примеру, какой-нибудь адрес, который потребовался всего дважды, но мог когда-нибудь по какой-нибудь причине понадобиться снова. Теперь же нет необходимости забивать голову информацией, которая пригождается только раз, и можно занять ее более нужной.

– Нужной? – Рауль хмыкнул и скептически уставился на молодого человека. – По-моему, все это только приводит к пониманию, что можно теперь и вовсе не напрягаться, стараясь что-то запомнить или проанализировать. Я точно знаю, что я не заблуждаюсь, Герман, потому что я все чаще и чаще сталкиваюсь с людьми, которые не имеют своего мнения. Они уже просто не умеют его формировать. Я скажу тебе, как они в такой ситуации поступают; сам делал так же в былые времена. Какой бы вопрос их ни волновал, они просто ищут в интернете мысли других на этот счет, и то, с чем соглашаются после поверхностного ознакомления, выдают за свое мнение. Вуаля. С приходом интернета стало легко притворяться знающим и понимающим, на самом деле таковым не являясь. Вот и выходит, что в обыденной жизни такие люди продолжают мыслить, хотя по-настоящему мыслить они не способны. – Гид резко втянул носом воздух и тут же выдохнул. – Знаешь, я считаю, что все решения складываются из мнений. Однако для мнений нужны основания; а многие современные люди изучают возможные основания так, что в голове у них ничего не запечатлевается. Словно порыв ветра в скалах: прилетело, обдало и – мимо. Еще бы, ведь в нужный момент можно прочесть все снова. Но как составить собственное мнение, если в голове пусто? И о каких решениях тогда вообще может идти речь?

– Я все же думаю, что ты преувеличиваешь, – с сомнением произнес Герман. – Ты изображаешь все в слишком мрачных тонах.

– Я был бы счастлив, если бы это было так, – холодно отозвался Рауль. – Однако выслушай меня до конца, раз уж мы подняли эту тему. Интернет – лишь дополнение к жизни. Не правда ли? Тогда почему же я нередко наблюдаю, что для кого-то он и есть – жизнь? Герман, я многого во всей этой ситуации не понимаю, однако одно я знаю точно: жить без интернета можно, но жить только с ним – неправильно и даже опасно. И эта истина особенно очевидна здесь. Здесь, не просто за чертой города, а в бескрайних снегах. Первый ночлег, до которого мы сегодня дойдем, обустроен всеми удобствами; но там, дальше, интернета не будет. Легко разобраться, что делать в непредвиденных обстоятельствах, когда выход в сеть находится на ладони: вбил интересующую тебя информацию в браузер какого-нибудь смартфона и тут же узнал, как палатку поставить, как костер развести… Но что делать, когда этой сети нет? Мне кажется, что с появлением – нет, не интернета – с появлением уверенности в том, что интернет всегда выдаст правильный ответ по первой необходимости, люди стали не просто обладать меньшим количеством знаний – они стали безответственными и беспомощными.

– «Безответственными и беспомощными»? – Герман несколько нахмурился. – Я правильно понял подобранные тобой слова?

Гид повторил их по-русски, и Герман вновь склонил голову набок.

– Рауль, все не так. Интернет, напротив, вооружает нас всем тем, что делает человека более сильным и самостоятельным.

– Нет. Он лишь может вооружить. А вот воспользоваться ли этой возможностью, каждый решает для себя сам. Удивительно, но некоторые таким образом обретают уверенность в том, что раз теоретически вооружиться можно в любой момент, значит, и откладывать поиски решения проблем можно до последнего. Именно поэтому они и становятся безответственными, а как следствие – беспомощными.

Герман скептически взглянул на Рауля исподлобья. Гид прищурился, всматриваясь в его безмолвное несогласие, и произнес:

– Ответь мне на такой вопрос: получится ли в экстренной ситуации утолить жажду снегом, не имея возможности его растопить?

– Нет, – тут же ответил Герман.

– Почему? Разве он по своей сути не является замерзшей водой? – лукаво двинул бровью гид.

– Чтобы получить стакан воды, придется