Шляпа: юмористические миниатюры - Алексей Константинович Смирнов

- Профессор, но вы возьметесь?

- Да, мы поковыряемся в черепе, подсадим сальник... сосуды прорастут, кровоснабжение усилится... Операция тяжелая, но я надеюсь на положительную динамику. Речевой диапазон должен расшириться...

- И дорого обойдется?

- Недешево. Но игра стоит свеч, согласитесь?

..........

- Профессор, как его состояние?

- Вы можете забрать его домой. Динамика небольшая, но есть. Прошу вас, голубчик, ответьте: какое сегодня число?

- Ну, заяц, погоди!...

- Видите? Добавилось слово «заяц». Для этого восстановились миллиарды мозговых клеток. Дело пойдет на лад.

.........

- Профессор, мы снова к вам.

- С нетерпением слушаю. Мои уши на гвозде внимания.

- Речевой диапазон расширился.

- Отлично!

- И диапазон поступков - тоже. Он разбил витрину «Детского мира», выхватил зайца и стал называть его всеми словами, которые, по вашим словам, у всех глубоко въедаются.... Слов пять или шесть произнес, исколошматил его...

- Вот видите: целых шесть слов!

- Доктор, он, казалось, и не знал их... И не произносил никогда...

- Значит, вы произносили, а он слушал...

По прибытии в аэропорт Великан тяжело отдувался. Пот лил с него градом. Он еле выкарабкался из такси. Таксист уже, багровея от натуги, вытаскивал из багажника огромный рюкзак.

Потом Великан заполнил таможенную декларацию и вразвалочку подошел к стойке.

- Наркотики? Оружие? - спросила у него миловидная мулаточка в таможенной форме.

Великан облизнулся.

- Боже меня упаси. Здесь у меня продукты, -он указал на рюкзак. - Я большой любитель покушать.

Великана огладили длинными палками, раздался звон.

- Ах, простите, - Великан вынул ключи от родового замка, монеты, портсигар, снял ремень и сразу сделался в два раза толще.

- Я попрошу вас развязать рюкзак, -вздохнула таможенница.

Тот повиновался. Рюкзак был доверху набит сырами, колбасами и президентскими куриными ногами, завернутыми в фольгу.

- Все в порядке, - улыбнулась досмотрщица.

На сей раз ее улыбка была гораздо шире. В ней сквозило непонятное и неприятное для Великана торжество. Он обернулся направо и увидел, что его уже теснит офицер полиции. Такой же громила теснил Великана справа.

- Потрудитесь объяснить нам, что это такое, -полицейский указывал пальцем куда-то вниз, на пол. - Имейте в виду, что все, что вы скажете или не скажете, может быть и будет использовано против вас.

Великан заглянул себе под ноги. Прямо из-под него в зал ожидания, через который он только что прошел, убегала струйка белого порошка.

Полицейский нагнулся, дотронулся до порошка пальцем, лизнул.

- Чистый кокаин, - заметил он укоризненно.

Послышался слабый треск рвущейся материи. Из рюкзака выполз мальчик размером с пальчик; с большим трудом он вытянул следом корочки сотрудника Интерпола, которые были немногим больше, чем он сам.

- Остальное в брюхе, - пропищал мальчик, отдуваясь.

Великана схватили под локти и поволокли на рентген. Мальчик поспешал следом.

- Нафаршировал братьёв пакетиками, словно гусей, и сожрал. Сволочь. Я тебя упеку на двести лет! - закричал он снизу вверх.

Рентген показал в животе у Великана нечто, напоминавшее многоплодную беременность.

- Это Ганс, - начал объяснять мальчик-с-пальчик. - Это Фриц. Еще шевелится. Это Фридрих. По-моему, пакетик разорвался - смотрите, какое блаженное лицо, даже на рентгене видно. Это Генрих... Это Иоганн...

- Полостное сокрытие, - кивнула мулатка, и Великана заковали в наручники.

- Кто вы такой? - спросила гардеробщица.

- Я? Петя Зубов!

- Петя Зубов? Этого не может быть! Вы, должно быть, дедушка Пети Зубова! Вы посмотритесь в зеркало!

Петя Зубов посмотрелся и ахнул. Из зеркала на него глядел неухоженный, заросший космами дед. «Надо остальных предупредить! - разволновался Петя. - Время! Время!»

Вскоре нашел он Марину Поспелову - старушку семидесяти восьми лет. Она играла в мячик. Схватил ее за руку, и они побежали, чтобы успеть. Еще двоих не хватало: Наденьки Соколовой и Васи Зайцева. Наденьку нашли во дворе, она выглядела годиков на восемьдесят семь и прыгала себе по шашечкам, играя в классики. А после и Васю нашли, который тянул на все девяносто и прицепился к трамвайной «колбасе». Сняли его, обнялись.

- Скорее бежим, - говорит Петя. - Иначе к сроку не поспеем, и все пропало.

Долго бежали, пока не добрались до леса, на границе с которым был тот самый домик, где старички недоброе каркали. Там уже сидели за столом те же самые зловещие личности с именами и отчествами: Сергей Владимирович, Ольга Капитоновна, Марфа Васильевна и Пантелей Захарович. Санитары приосанились, заулыбались:

- Молодцы! К самому ужину поспели! Давайте сюда увольнительные. Маразм не маразм, а ты смотри, как они ориентируются, не то что эти арифметики. Все карцера боятся.

Один санитар сказал:

- Сегодня по радио говорили, что в Америке научились вставлять в башку микрочип для памяти. Но в русской версии он твердит на выходе лишь одну строчку из поэта Вознесенского: «И памяти нашей, ушедшей, как мамонт, - вечная память».

Повар сердито сказал:

- Можно бы и разнообразить для старичков. Для мобил же пишут разную музыку. Вот это скажем: «А годы летят, наши годы, как птицы, летят...»

- Как рыбы плывут, - подхватил санитар. - Эй, Фире! Ты ложку-то переверни, да с другого конца возьми.

Повар, глядя в окно, мечтательно сказал:

- Какой здесь раньше вишневый сад был! И во что превратили? Дерьмократы поганые. Потерянное время!

За горами, за лесами, за колючими стенами сидит ворон на дубу, он играет во трубу: «Подъем!»

- Что тут у вас за базар? - загремели запоры; в камеру вошли, поигрывая дубинками, трое в форме.

А дело началось с очень ответственной операции. Спасти положение мог только Конек-Горбунок.

- Важный вопрос решаем, брателла, - сказал Каюму Смотрящий камеры. Погоняло у Смотрящего было Бай. - Ты понимаешь, что с тобой будет, брателла, если конь не доскачет?

- Очень хорошо доскачет, - кивал Каюм. - Я сделаю Конек-Горбунок. Это такой специальный конь. Он долетит, как птица.

Горбунок, он же малява, касался судьбы очень важного в камере человека. Всякому культурному человеку из современной литературы известно, что конями называют записочки, облепленные хлебным мякишем. И перетянутые нитками. Ими, конями, пуляют через отверстие в решетке в окна напротив, и так общаются. Плюют конем в специальную трубку-газету. Мякиш прилипает, малявная