То, что делает меня - Ида Мартин

– При чем тут отвечать? Я тебе что, жениться предлагаю? Нравишься красивой девчонке – пользуйся. У нее же глаза как у трепетной лани, и задница бомбическая.

– Да нет. Я так не могу.

– Чего ты там не можешь?

– Что, докопался? У меня, может, свои причины есть.

– Знаю я твои причины. Твой зал тебя точно доконает.

– Еще одно слово, Криворотов, и я не поленюсь с кровати встать.

– На самом деле ты просто ужасно стремаешься всего, что может превратить тебя из Терминатора обратно в человека.

– Ты прав, – вдруг спокойно отозвался Тифон. – Я стремаюсь, и очень сильно. Но совсем не того, о чем ты говоришь. Я из девчонок только с Зоей могу нормально разговаривать. Не умею изображать из себя кого-то, и быть хорошим и милым тоже не умею.

– Да не нужно тебе с ней разговаривать, вообще делать ничего не нужно. Просто расслабься и будь собой.

– А Зоя не обидится?

– С чего ей вдруг обижаться?

Повисла недолгая пауза.

– Ну, мы же друзья. А Нина все же ее сестра.

– Ах, вот оно что, – Леха тяжело и протяжно вздохнул. – Какое ей вообще должно быть до этого дело? Взять хотя бы меня. Тебе Шурочкина нравится? А Данилина?

– Из девятого? Не-а. Обе тэпэшки.

– А Юля из десятого «А»?

– Я твои вкусы вообще не понимаю.

Видишь. Ты же за это на меня не обижаешься. И Зоя не должна. Дружба дружбой, а музыка в наушниках у каждого своя. Ты будешь с Нинкой, Зоя себе тоже кого-нибудь найдет. И будет всем счастье.

– Пусть найдет, – задумчиво произнес Тифон. – Но нормального, а не какого-нибудь задрота прыщавого с потными ладонями, и не такого озабоченного придурка, как ты.

– Можно и нормального, – согласился Леха.

Они как-то подозрительно резко замолчали. Мне показалось, что, произнося последние слова, Леха посмотрел на меня, но это было не точно, потому что я лежал к ним спиной.

– Знаешь, – сказал наконец Трифонов, – а ведь насчет Ярова реальная тема. Я ради этого не то что с Нинкой – с Тарасовной готов замутить.

– Ну, наконец-то, – обрадовался Леха. – Я про что тебе уже полчаса твержу?

– Но с Зоей-то что делать?

– Я бы тебе сказал, но ты опять захочешь меня убить.

– Да, лучше молчи. На эту тему со мной шутки плохи.

– А ты знаешь, что с кем шутки плохи, с тем и остальное так себе?

Но Криворотов все-таки замолчал. Тифон еще немного пофантазировал, как взбесится Яров, если увести у него Нину, и тоже заснул.

А я долго лежал, переваривая весь этот разговор и очень надеясь, что слова «Зое нужен кто-то нормальный» относились именно ко мне.

Домой я вернулся довольный и усталый, с большим мешком пирожков от Лехиной мамы.

Вошел в квартиру и сразу понял: что-то не то. Принюхался – и на вешалку с одеждой не нужно было смотреть.

– Привет! – мама показалась в дверях кухни. Лицо у нее, как всегда, было яркое, шмотки модные. Волосы отросли до самых плеч и по-новому пострижены.

– Как съездил?

Она улыбалась и, видно, ждала, что брошусь ей на шею, но я неподвижно застыл у порога.

Из комнаты выполз Дятел и тоже уставился на меня.

– Ты чего? Твоя мама же приехала.

Почему Дятел такой тупой? Я возненавидел его в тот момент всем сердцем.

За мамой появилась и бабушка.

– Привет, – сказал я им всем.

Мама сама подошла ко мне, обняла и поцеловала. Теперь, сколько ни мойся, все равно два дня буду пахнуть ее духами.

– Чего ты приехала?

Вышло немного грубо. Я не так хотел. Но стойкое ощущение, что в ее появлении у нас есть подвох, не покидало меня.

– Мне уехать?

В этом вся моя мама. Слова ей не скажи, сразу нарвешься на конфликт.

Папы и Аллочки дома не было. Уехали на какую-то выставку.

Бабушка усадила меня на кухне, и они вдвоем с мамой принялись расспрашивать про поездку к Криворотовым. Дверь в комнату Дятла была приоткрыта, и я прекрасно знал, что он «греет уши», поэтому специально стал рассказывать все подряд. Весело, на позитиве, чуть громче обычного, чтобы он обзавидовался.

Бабушка немного попытала про Трифонова, выспрашивая, как он и что. Потом сказала, что его мама раньше в нашей школе работала. Давно еще, когда мой папа в девятом учился. Обмолвилась, что девушкой она была очень приятная, но «история» получилась некрасивая, затем тихо встала и, аккуратно притворив за собой дверь, вышла. Мы остались с мамой одни.

– Ну что, котик, – она ласково поправила мне челку, критически оглядывая новую стрижку. – Собирайся. Я решила забрать тебя домой.

Почему с возрастом люди перестают понимать простейшие вещи? Как будто специально это делают. Нарочно.

Когда я был маленький, мама всегда предупреждала, что после сильного мороза совать руки под горячую воду нельзя. Ведь из-за резкого перепада температур происходит нарушение кровообращения, и руки навсегда могут потерять чувствительность.

Почему же теперь она совершенно забыла про это? Или просто градус моих температур казался ей слишком незначительным?

Еще совсем недавно я только и мечтал, что она соскучится и сама позовет меня обратно, но теперь успел погрузиться в новую, весьма насыщенную жизнь, в которой была Зоя и где за день происходило столько всего, что раньше нам с Боряном на целый год обсуждений хватило бы. Даже к Дятлу понемногу привыкать начал, да и с ребятами было гораздо интереснее, чем с Вовкой и Михой, которые днями напролет либо рубились в Доту, либо обсуждали, кто какую тачку хочет.

Судорожно соображая, получится ли видеться с Зоей, если перееду в свой район, я уже был готов согласиться, но потом мама вдруг призналась, что поругалась с Игорем, и он «ушел». От такого известия у меня в голове снова все перевернулось на сто восемьдесят градусов. Получалось, что она зовет обратно не потому, что грустит без меня, а оттого, что грустит без Игоря. И это все меняло.

В общем, я отказался. А после ее отъезда резко накатила какая-то тоскливая, безысходная пустота, словами не объяснить. Все вроде бы по-прежнему, и чумовые выходные никуда не делись, и я на том же месте, но появилось странное гнетущее чувство, будто то, что было там, у Лехи, происходило не по-настоящему. Точно я все это время в каком-то искусственном, фальшивом мире жил, типа шоу Трумена, наивно полагая, что можно просто так дышать древесным дымом от костра, гонять мяч, смотреть на осенние звезды и