Параллельные кривые - Таша Калинина

Марта чуть не присвистнула – ничего себе запросы у дамочки, которая по совместительству еще и поэт. Но Артурчик, тоже материализовавшийся под навесом, уже лопотал что-то восторженное про “сделаем в лучшем виде”. Ангелика смерила его взглядом и повернулась спиной. Так они оказались лицом к лицу с Мартой. В глазах владелицы салонов всех мастей промелькнуло смутное узнавание – и от этого стало не по себе. Они точно не встречались ни в этой, ни в прошлой жизнях. Они не пересекались в модной тусовке, и до сегодняшнего утра Марта понятия не имела о существовании Ангелики – с ее графиком работы спать-то толком некогда, не то что по салонам красоты ходить или мехами интересоваться.

– Так, мы поступим следующим образом, – растягивая слова и не отрывая взгляда от лица Марты, сказала заказчица фотосессии, – брюнетка у нас будет олицетворять добро, блондинка – зло.

Выбор был настолько неожиданным, что лицо Артурчика вытянулось от удивления. Он-то уже, похоже, списал Марту со счетов и выдернул ее на этот проект исключительно из-за числа тринадцать. Клиентка хоть и с причудами, но очень уж приятный гонорар.

– Окей, – Катрин начала разворачивать чехол с кистями для макияжа, – я работаю с Мартой, а Таня – на тебе, – кивнула она помощнице.

И понеслось. Черная каракулевая шуба в пол сочеталась с прозрачным нюдовым макияжем – мертвенная бледность Марты-добра была контраргументом жизнерадостному злу, воплощенному в розовощекой, смеющейся малиновым ртом Тане, чьи плечи кутались в пушистый мех белоснежной песцовой шубки. Девушки балансировали на парапете набережной, и легкие волны, разбиваясь о береговую линию, обдавали их голые ноги ледяными брызгами. В какой-то момент Таня опасно пошатнулась, и Марта интуитивно рванулась к ней – схватила за руку, чтобы поддержать. “Не умею плавать”, – прочитала она по губам блондинки, когда ветер откуда-то снизу рывком распахнул полы каракулевой шубы и взъерошил волосы. Но они обе удержались.

От смены образов и нарядов – какая мука была натягивать телесного цвета платье-чулок! – кружилась голова. Вспышки слепили, шубы превратились в объект ненависти, ступни заледенели после очередного прохода босиком по еще зеленому и мокрому от припустившего с новой силой дождя газону – “Девчонки, кадры будут отпад!”, страшно хотелось пить и спать, но эта безумная карусель лишь набирала обороты.

Бежать. Бежать! Не слышать смешавшуюся с гулом порта какофонию голосов, не видеть мешанину лиц с пустыми глазами, не быть частью – ни винтиком, ни шестеренкой. Она задыхалась от суеты большого города, который вдруг стал слишком тесным для нее, слишком разрушающим, слишком шумным.

– Перерыв! – зычно гаркнул на всю площадку Артурчик, вновь почувствовав себя хозяином положения. – Обед уже везут. Пока можно согреться кофе.

Марта взяла дымящийся стаканчик и незаметно выскользнула из круга оживленно болтающих о сущих пустяках коллег, в удовольствие – без окриков “Чуть правее!”, “Сейчас бочком!” – добрела до дальней скамейки и села, вытянув ноги. Дождь закончился, сквозь рваные серые тучи нет-нет да проглядывало холодное осеннее солнце, рассыпая блики по идущей рябью воде залива. Марта нащупала в кармане косухи, наброшенной на молочного цвета жакет (“Только осторожно, реквизит!”), сигареты и зажигалку, выудила из пачки одну и закурила, устало закрыв глаза.

– Привет! А меня угостишь? – кто-то присел рядом.

– Угу, – не глядя, протянула она пачку на женский голос. Глаза открывать было лень.

– Устала? – женщина говорила тихо, будто откуда-то издалека. – Вообще не понимаю твою работу – притворяться кем-то, ходить туда-сюда, изображать чувства, которые ты не испытываешь на самом деле…

Марте стало любопытно, она приоткрыла левый глаз. Ангелика? Вот это сюрприз. С чего бы вдруг небожительница, фанатеющая по числу тринадцать, снизошла до простой смертной?

– Да я особо не жалуюсь, – фотомодель пожала плечами, – работа как работа, не хуже другой. Деньги платят, на жизнь, даже с излишествами, хватает. Хотя да, ты права – надоело все, конечно. Просто лень что-то менять.

– Странно… – Ангелика затянулась сигаретой и, словно смакуя, тонкой струйкой выпустила дым, завороженно наблюдая за тем, как он смешивается с небом. – Мне показалось, ты знаешь, чего хочешь. Ты не похожа на них. Тебе будто бы наплевать на время, деньги, чужое мнение…

– Да мне и на себя наплевать, если честно.

– Это тоже чувствуется, – сказала Ангелика после долгой паузы. И в этом молчании Марте послышалась истина: есть мир, есть мы в нем и в каждом из нас – блуждающие звезды, которые иногда так и не добираются до центра души, где могли бы, соприкоснувшись, взорваться рождением Сверхновой и залить светом человеческую оболочку. Но странное дело, от Ангелики – внешне неприметной женщины с дурацким именем – шло сияние. И тепло. Абсолютно нетипично для избалованных богачек, перед которыми даже матерые мужики вытягиваются в струнку.

– Можно два вопроса? – из вежливости поинтересовалась Марта и, не дожидаясь ответа, выпалила. – Откуда такое странное имя и почему тринадцать?

– Мне просто скучно, – Ангелика впервые улыбнулась, и оказалось, что у ее лица есть волшебное свойство – становиться прекрасным, когда в уголках глаз появляются смешливые морщинки, а на щеках проклевываются нежнейшие, по-младенчески трогательные ямочки. – Ангелика – это производное от ангела и Лики, хотя по паспорту я Лукерья. Ну правда, не смейся, так уж матушка, фанатично влюбленная во все старинное и с душком, нарекла. Первый бизнес – небольшая парикмахерская на Гончарной – достался от родителей, а дальше я сама. Но поверь, чем больше у тебя денег, тем тоскливее твоя жизнь. Ты становишься рабом счетов, инвестиций, кредитов… Это убивает. Потому что больше ты никому не можешь верить, тебя нет – есть только твои деньги.

– И ты придумала этот цирк с числом тринадцать, чтобы просто поразвлечься? Мы вообще хоть что-то рекламировать будем?

– Неа, – беспечно отмахнулась владелица тринадцати шуб, – что тут рекламировать? Шубы? Ну ты серьезно? Да кому они нужны? Ну разве что таким, как Таня. Подарю ей, наверное, эту песцовую шубейку, она ей и правда к лицу. А тебе надо шубу?

– Нет, у меня пуховик есть, – Марта вообще перестала что-либо понимать. И это себя она считала странной?

– А с числом тринадцать смешно вышло, – Ангелика выкладывала все, как на духу, первой встречной. – Я подумала, как далеко человек может зайти из любви к деньгам. Парочка агентств меня вежливо послали, вообще крутые ребята! А ваш Артур уцепился за явно бредовую идею – шубы, рассветное утро, отвратительная погода и обязательно, чтобы у моделей дни рождения были именно тринадцатого. Я поверить не могла, когда он