Противоденствие - Томас Пинчон
— Будь вы социалистом, могли б, — предположил Кит.
— Ну да, и это ль тебе не та самая классовая система? Вечная юность покупается болезнью и смертью других. Как хочешь называй. Если вернешься на Восток, возможно, столкнешься с тем, что там и дальше придерживаются той же линии мысли, поэтому если тебя это сейчас оскорбляет, лучше так и скажи, пойдем уладим все иначе.
— Нет-нет, все будет в порядке.
— И г-н Вибр так считает.
— Он же меня не знает.
— Это изменится.
Позднее в сарае Кит наткнулся на Теслу — тот хмурился на карандашный набросок.
— Ой. Простите, я искал.
— Этот тороид не той формы, — произнес Тесла. — Подойди взгляни-ка.
Кит взглянул.
— Может, есть векторное решение.
— Это как?
— Мы же знаем, как полю надо, по-нашему, выглядеть в каждой точке, не так ли. Что ж, может, сумеем произвести такую форму поверхности, которая нам и даст это поле.
— Ты это видишь, — полуосведомился Тесла, глядя на Кита с некоторым любопытством.
— Что-то вижу, — пожал плечами Кит.
— Такое же начало происходить и со мной в твоем возрасте, — припомнил Тесла. — Когда я мог найти время, чтобы посидеть спокойно, приходили образы. Но дело всегда в том, чтобы найти время, не так ли.
— А то, вечно что-нибудь.... Рутина, то и сё.
— Десятина, — сказал Тесла, — какую выплачиваешь дню.
— Не жалуюсь на часы работы тут, ничего подобного, милсдарь.
— Чего ж нет? Я все время жалуюсь. Их попросту вечно не хватает.
Когда Кит вернулся из Колорадских Родников весь воспламененный вестями о предложении Фоли, Уэбб и слушать не захотел.
— Ты спятил? Попрошу кого-нибудь им написать, сказать нет.
— Они ж не тебя спрашивали.
— Но метят в меня, сын.
— Они там тебя не знают, — возражал Кит.
— У них тут рудники. Думаешь, меня нет у них в списках? У всех есть. Они пытаются перекупить мою семью. А если золотом не выйдет, рано или поздно дойдут и до свинца.
— Мне кажется, ты не понимаешь.
— Все в чем-нибудь неучи. Я вот — в электричестве. А ты, похоже, — в богатеях.
— Они это так легко себе могут позволить. А ты можешь?
Все разваливалось. Уэбб чувствовал, что проигрывает этот спор, проигрывает сына. Слишком уж быстро он произнес:
— А в чем возместка?
— После выпуска иду работать на Корпорацию Вибра. Что тут такого?
Уэбб пожал плечами.
— Они тобой завладеют.
— Это будет значить постоянную работу. Не как...
— Как тут вот. — Кит просто глядел в ответ. Все кончено, догадался Уэбб. — Ладно, что ж. Ты либо мой мальчик, либо их, и тем и другим не выйдет.
— Такой выбор?
— Никуда не поедешь, Кит.
— Да ну? — Вырвалось, именно таким тоном, не успел мальчик и подумать, да и не слишком глубоко отметил он, какой печалью затопило лицо Уэбба, обычно слегка запрокинутое нынче ввиду всевозрастающей высоты Кита.
— В таком разе, — Уэбб, делая вид, будто роется в какой-то канцелярщине сменного мастера, — езжай, когда захочешь. Мне в ажуре. — С тех пор они почитали за обычай не встречаться взглядами, что, как оно окажется, никогда больше и не случится, уж точно на сем пустынном подветренном бреге, чье захолустье — смерть.
— Крутовато ты с ним, — казалось Майве.
— И ты туда же? Когда ты в последний раз на него глядела, Май, он больше не клятая детка, нельзя уже с ним просто как с девчонкой, покуда он уже, к черту, ни на что годен не будет.
— Но он же наша детка, Уэбб.
— Жопа деткина. Он достаточно взрослый и уж точно достаточно большой, чтоб видеть, что тут к чему. Как вся эта сделка устроена.
Вовсе не сразу, лишь после того, как Кит уехал и душевные волненья приподзатупили свою ножевую остроту, Уэбб начал припоминать, как он сам и его собственный отец Кули ходили и ходили кругами, и так же громко, и так же бессмысленно, и он даже не мог вспомнить, о чем они спорили, не всякий раз. И пусть Уэбб был младше, когда Кули умер, ему никогда не приходило в голову, с того дня до нынешнего, что Кули могло быть так же, как Уэббу сейчас. Он задался вопросом, не так ли оно будет для него всю оставшуюся жизнь — он-то так и не выправил ничего между собой и своим Па, и то же самое вот сейчас, словно какое-то чертово проклятье, между ними с Китом....
Майва проводила Кита на станции, но прощанье вышло прохладным и не слишком-то обнадеживало. Он делал вид, будто не понимает, почему больше никто не явился — никто из мужчин. На ней была ее церковная шляпка — «церковь» чаще случалась под открытым небом, старый бурачный бархат накопил в себе сколько-то лет походной пыли и выгорел от солнца вдоль множества своих миниатюрных хребтов. Совсем недавно же Кит был слишком маленький, не глядел сверху вниз — и не замечал этого. Она суетилась, выбегая со станции и вбегая, удостоверялась, что часы работают, как положено, выясняла, что можно, о местонахождении поезда у телеграфистки и ее помощницы, отнюдь не раз спрашивала у Кита, достаточно ли, по его мнению, она сложила ему еды в дорогу. Корнуэльских пирожков и тому подобного.
— Это ж не навсегда, Ма.
— Нет. Конечно нет. Только я, просто, не знаю...
— Может, ничего и не получится. Легко представить, фактически, что так и происходит.
— Ты только об одном не забывай, о почерке. В школе всегда писал так аккуратно.
— Я буду тебе писать, Ма, регулярно, чтоб ты за этим сама приглядывала.
Вот зашевелились вдоль линии городских поездных наблюдателей, как будто они получили сигналы из незримой дали в этой своей совместной грезе наяву, а может, как кое-кто клялся, будто увидели, как рельс шевельнулся, лишь на волосок, задолго до дымка из-за подъема или паровых свистков в отдалении.
— Я больше тебя не увижу. — Нет. Этого она не сказала. Но могла б, так легко. Взгляд от него. Любой крохотный жест крушения этой тщательно поддерживаемой позы молодого человека обратно до мальчика, какого ей хотелось, как ни крути, удержать.
Вызов поступил
Ознакомительная версия. Доступно 87 из 437 стр.