Противоденствие - Томас Пинчон

Фоли посмотрел, как руки Срездола готовятся потянуться либо к пистолету, либо к чековой книжке.

— Знаете, во что верят индейцы на западе? Что если спасешь чью-нибудь жизнь, навсегда становишься за него в ответе.

— Все в порядке. Я сам могу о себе позаботиться. У меня столько телохранителей, что новые не нужны.

— Мне дали указание приглядывать не вполне за вашим физическим благополучием.

— А. Разумеется, те голоса, что вы слышите. Ну и что же они вам говорят, г-н Ходок?

— Вы имеете в виду, в последнее время? Много болтают о какой-то керосиновой компании в Кливленде. Факт в том, что ни дня не проходит без чего-нибудь там. Вам такое наверняка известно лучше, чем мне. «Стандарт-Нефть»?[73] Якобы «увеличивают капитал», что бы это ни значило. Голоса утверждают, что сейчас было б самое время входить в долю?

— Тут все в порядке, г-н Вибр?

— Отлично, Бруно, просто отлично, спасибо. Давай не откажем этому господину, а. Купим сотню акций этих керосиновых фондов, если они существуют, и поглядим, что получится.

— Голоса говорят, пятьсот было б лучше.

— Вы уже завтракали, г-н Ходок? покажи ему столовую компании, Бруно, будь так добр.

Совет Фоли Ходока в тот день вызвал критическое ускорение в росте легендарного состояния Вибра. Он успел расправиться со свиным боком и дневной продукцией курятника Компании на крыше Ш.-К.[74], плюс буханка хлеба и десять галлонов кофе, плюс-минус чашка, пока Бруно, рассчитывавший и в глаза его больше не видеть, не сумел выпроводить его на улицу, когда он пыхал горстью вторых лучших «гаван» Срездола. Неделю спустя, после неистового обыска различных опийных притонов и концертных салунов его нашли и наняли «следственным консультантом» — и с той поры Срездолу все больше не хотелось делать никаких движений деловой природы без него, расширив по ходу времени это определение до результатов боксерских поединков, бейсбольных матчей и особенно конских забегов, касательно которых Фоли в своих советах ошибался редко.

Двойняшек Вибров, как вскорости они стали известны, часто наблюдали вместе в «Монмутском парке» и «Бухте Баранья голова», равно как и на скачках подале в сторону, выряженных в сочетающиеся спортивные ансамбли в некую канареечно-индиговую клетку: они вопили и потрясали жменями ставочных квитанций — когда не носились на чрезмерных скоростях вверх и вниз по проспектам Манхэттена в бурачного цвета фаэтоне, чья латунная и никелевая отделка начищалась обычно до слепящего блеска, бок о бок в бледных пыльниках своих, являясь неосторожному зрителю столь же неотменимо, сколь и любые другие Всадники Апокалипсиса.

— Потому и можно убедительно доказать, — завершил Фоли, — что я больше Срездол Вибр, чем сам Срездол Вибр.

Кит преисполнился уваженьем, но не убежденьем.

— Вы же видите, надеюсь, в чем для меня незадача. Мне предлагается верить, что каждый месяц, вовремя, будет появляться некоторое денежное содержание — и так три или четыре года подряд? С такой личной верой я могу выступать в каком-нибудь шатре, со змеями там возиться и на самом деле создавать себе имя.

В тот миг заметили, как знаменитый изобретатель быстро проходит слева направо.

— Izvinite там, доктор Тесла! — выкрикнул Фоли, —...не против, если мы вашим телеграфом воспользуемся?

— В конторе, — отозвался худосочный серб, проносясь навстречу очередной неподатливой трудности дня.

— Hvala! Пойдем, конепас, приготовься изумиться.

Оказавшись в сарае у Теслы, Фоли не терял времени зря — кинулся к телеграфному ключу и связался с конторами Вибра на Востоке. Несколько мгновений спустя, как бы вспомнив о существовании Кита:

— Про сколько честных денег по этой сделке ты думаешь?

— Прошу прощенья?

— Пятисот долларов задатка пока хватит? — Палец Фоли вновь принялся за свой тараканий треп, быстрее, чем успевал следить глаз — затем внимательная бездвижность, когда другой конец задребезжал в ответ. — Ладно, готово. Будет завтра в Банке Колорадских Родников, выписано на тебя лично. Просто зайдешь и подпишешь.

Кит не изменился в лице.

— Впереди долгая ночь.

Дольше, чем ожидалось. Около восьми часов вторичная обмотка на одном передатчике взорвалась — на нее неоднократно бросался, где-то посреди многих миль провода, требуемых низкими частотами используемых волн, обезумевший лось. Около полуночи мимо проревела парочка прерийных торнадо, словно б ища в двухсотфутовой башне передатчика товарища по электрическому буйству, а где-то посреди ночной вахты парочка возбужденных ломовиков из Свинцвилла вступила в пререкания и обменялась выстрелами, из чего, как обычно, ничего не вышло ввиду того, что магнитные поля в этих краях такие сильные и непостоянные, что оттягивали пистолетные стволы от мишеней. До рассвета бледные вспышки голубого, красного и зеленого света развлекали небеса. Детишки в соседней Школе глухих и слепых сообщали о том, что слышат и видят частоты, не объясненные медицинской наукой тех дней.

Наутро после котелка походного кофе Кит оседлал лошадь и приехал в банк, где все было так, как и обещал Фоли. Кассир с какой-то нашлепкой из зеленого целлулоида поперек лба вгляделся в Кита с интересом, какой вообще мало кто проявлял.

— Очередной мальчонка дока Теслы? — Кит, бессонный после тридцати шести часов вольтаического неистовства и причудливого поведения как людей, так и животных, принял это как депешу из, быть может, более дальнего запределья, нежели она поступила на самом деле. Где-то посреди Восточной Платт по дороге назад, курсом на башню с ее трехфутовой медной сферой на верхушке, ловившей солнце через всю прерию, на Кита напала вдруг тяга, или, как он стал думать о ней позднее, — ясность желанья, — принадлежать к той ватаге искателей приключений в Эфире и его таинствах, стать — porvida[75] — одним из ребят дока Теслы. Когда до испытательной станции оставалось сильно меньше мили или около того, он сообразил, безотчетно, что готов подписаться на Фолиев план всей свой жизни.

— Как закончу колледж, приду работать на г-на Вибра, пока не верну долг, верно?

— Верно — и подпиши-ка еще и вот это тут, просто стандартная расписка... Ну да, считай это оплачиваемым призывом. Мы, хрычи еще со дней Восстания, мы-то скорее держим это за уклад жизни в мире, один элемент общества желает держаться подальше от некой толики неприятности — в твоем случае, необходимости учиться всему этому в колледже, — заплатив другому элементу за то, чтобы делал это за него. Основное уложенье. Тем, кто сверху, достается их кусок времени без хлопот и они свободны, мы же снизу сразу получаем свою наличку и, в зависимости от работы, может, случается и какое удовольствие.

— Но после Войны, как вы это рассказываете, вы же считали, что ваш дядя вам по-прежнему должен.

— Возможно, это из того, что я