Соболезнуем вашей утрате - Джесси Энн Фоули

Девушка молча смотрела, не сводя с него глаз. В повисшей тишине слышалось только негромкое побулькивание дорхо.

— Я хочу сказать, что мы должны и дальше работать над этим вместе. Мне все равно, выиграю я или приду последним. Главное, чтобы с тобой. Вдвоем. Я хотел бы… Извини, секунду…

Нок сбросил с плеч рюкзак, расстегнул молнию и, вытащив обыкновенную коричневую папку, положил на стойку перед Абрихей. Она вытерла руки о джинсовые шорты, взяла и открыла на первом снимке, специально помещенном поверх остальных. Это был ее портрет, сделанный в фойе отеля в Шампейне, у стеклянных дверей. Взгляд скользнул по фото и остановился — она увидела себя такой, какой видел ее Нок. Абрихей — «та, что несет свет». Прекраснее любой горы.

Девушка долго смотрела на снимок, потом наконец подняла глаза.

— Я и не знала, что ты сфотографировал меня тогда… — прошептала она. — Это прекрасно! — Она положила фото обратно в папку, осторожно держа за края, чтобы не оставить отпечатков. — Ты правда так считаешь?

— Как?.. — Воздух в кухне был горячим от плиты, наполненным благоуханным паром дорхо, однако Нок вдруг перестал потеть. Вместо этого вся его нервозность сосредоточилась в груди, сердце прыгало и трепыхалось. — Я ведь ничего не сказал.

— Нет, Джеймс. — Абрихей стянула сетку с волос, черными волнами рассыпавшихся по плечам. — Еще как сказал.

На щеку Нока легла одна ее рука, на другую — другая. Держа его лицо в ладонях, девушка приподнялась на цыпочки и подалась к нему, а он к ней, коснувшись мягкого изгиба там, где ее талия переходила в бедра. Их губы соприкоснулись, и это было совсем не так, как с Иззи за игрой в «бутылочку». Тот поцелуй ничего не значил, теперь Нок знал точно. Сейчас все было иначе. Сердце, перестав выпрыгивать из груди, успокоилось, потом замерло. Он не смог бы сказать, сколько это продолжалось — минуту или час. В груди будто стояла темная вода, и Абрихей единственная смогла пробраться внутрь, коснуться пальцами мягкого песчаного дна и озарить своим светом все, что было там похоронено.

— Тебе лучше уйти, — проговорила она ласково, отстраняясь и опуская руки Ноку на плечи. — Если тетя нас застукает, мне конец.

— Когда мы снова увидимся? — Он наклонил голову, положив ее на ладонь девушки.

— Помнишь, мы договаривались — если я помогу тебе не завалить ИЗО, то ты у меня в долгу? Думаю, пришло время расплачиваться.

Нок был только рад. Наклонившись, он поцеловал ее на прощание.

Следующую неделю они провели в глубине пустого школьного здания, проявляя пленки Абрихей, печатая фотографии, складывая их стопками и отбирая лучшие в другие, поменьше. Работа шла в не тяготящем обоих молчании, бок о бок, так что они то и дело касались друг друга. Они не целовались, хотя постоянно были рядом, — торопиться некуда, для этого найдется еще много времени, когда все будет сделано.

Для своего портфолио Абрихей сняла несколько серий фото в Аптауне — районе, ставшем домом для многих иммигрантов не только из Эритреи и Эфиопии, но и из Индии и Пакистана, Ганы и Нигерии, Вьетнама и Камбоджи. Обошла весь целиком, запечатлевая уличные фестивали, церковные пикники, торговцев кебабами, вечеринки с барбекю на берегу озера, хипстеров, выстроившихся в очередь перед концертным залом, пожилых женщин, возвращавшихся на метро с ночной работы по уборке в офисах с красными, шелушащимися руками… Великолепные, насыщенные снимки Абрихей дышали энергией и движением, их переполняла жизнь. Самое сложное было отобрать из них всего дюжину.

Лихорадочно работая вместе, они успели как раз к сроку. В конце недели мистер Хьюз встретился с ними в кабинете ИЗО, чтобы просмотреть портфолио Абрихей и зарегистрировать их обоих как участников регионального конкурса. Пока учитель, раскрыв увеличительное стекло, хмурясь и строя гримасы, двигался от снимка к снимку, Нок и Абрихей держали пальцы сплетенными под столом.

— Что я могу сказать, Эбби? — проговорил наконец мистер Хьюз, срывая очки и вновь водружая их на переносицу. — Это великолепно! Если вы двое не попадете на национальный конкурс, значит, в мире нет справедливости!

Он захлопнул папку.

— Однако не думайте, что победа у вас уже в кармане! Если вы вдруг сами еще не поняли, справедливости действительно не существует!

— Не волнуйтесь, мистер Хьюз, — откликнулась Абрихей. — Это мы оба уже усвоили.

— Что ж, хорошо. — Глаза учителя скользнули по снимку собаки странного вида, прилепленному скотчем к классному журналу. — Чем раньше это узнаешь, тем лучше, наверное, — горько добавил он.

— Вам не удалось получить опеку над Поцелуйчиком, да? — мягко спросила девушка.

— Моя бывшая жена не знает даже, как правильно за ним ухаживать! — вскричал мистер Хьюз, срывая очки и бросая их на стол. — Ни разу как следует подшерсток ему не вычесала! А он из-за этого сваливается и раздражает кожу!

— Что такое подшерсток? — поинтересовался Нок.

— Мистер Хьюз, вы замечательный человек, — с нажимом произнесла Абрихей. — Если она этого не видит, значит, просто недостойна вас.

— Спасибо, Эбби. — Тот откашлялся. — Я ценю твои слова.

Нок был озадачен — речь ведь вроде бы шла про собаку… Видимо, ему еще многое предстоит узнать о любви. Он сжал пальцы Абрихей под столом, в то время как мистер Хьюз вернулся к своему ноутбуку.

— Ну, довольно о моих проблемах. Сейчас важнее всего то, что через пару недель, если повезет, я буду поздравлять вас двоих с выдвижением на национальный конкурс. Осталось вас только зарегистрировать. — Пощелкав кнопками, учитель перешел на нужную веб-страницу. — Эбби, как заявить твой проект?

— Я называю его «Аптаун».

— Заголовок в одно слово — всегда удачный выбор. — Набирая двумя пальцами, он заполнил строку в форме регистрации. — Например, «Герника». Просто, минималистично, емко. Что насчет тебя, Флэнаган?

Нок моргнул. Он как-то не думал о названии. Нужно было что-то придумать…

— Э-э… может, «Флэнландия»?

— Что это еще за хреновина?

— Мой район, — объяснил Нок. — Ну, как бы такой район в районе. Вся наша семья — двадцать семь человек — живет там. Поэтому мы его так называем.

Мистер Хьюз задумчиво намотал на палец один из своих дредов.

— Твои снимки не совсем о нем. Во всяком случае, не так, как у Эбби. У нее фото улиц, платформ метро, джаз-клубов, ресторанов… В общем, конкретных мест. А у тебя в основном портретная съемка.

— Но так или иначе вся серия посвящена моей семье, правильно?

— И да и нет. Раз так, то