Байки книготорговца - Елена Нещерет

Внук в итоге «Лолиту» не получил, но не потому, что скандально, а всего лишь потому, что очень дорого. Восемьсот рублев.

Потом мы поспорили с бабушкой из-за Бродского.

– Почему он никуда не устроился работать? Хоть кочегаром? Зачем уехал? Я не понимаю его стихи. Если стихи сложные, они для кого вообще – для избранных?

– Думаю, для медленного разбора. Мне пришлось рисовать, пока читала.

– Ну что это такое?! Его даже слушать тяжко!

И через десять минут купила «Полторы комнаты». Чтобы разобраться, что он такое. Не пожалела почти триста рублей.

Внук под шумок подсунул ей под локоть свои деньги на отложенный крамольный том.

– Вы, – говорит исполнительный коллега бабушке, – не против того, что сейчас покупает ваш внук? Точнее, что вы от своего имени для него покупаете?

Бабка смотрит на яркую обложку и мудро изрекает:

– Деньги не мои, к тому же так он хотя бы читает. Хоть что-то. Я только за. – Потом задумчиво: – Вижу я, у вас очень много книг, которые никому невозможно продать. Я вот ничего не захотела купить. Так и будут лежать. А вы что за магазин? Что продвигаете?

– Современных ярких писателей.

– Господи, я даже близко не подойду к современным писателям. Если мне это, – обводит рукой серию «Во весь голос», – дадут бесплатно, и то не смогу читать.

– А кого из современных писателей вы читали?

– Никого. Не дай бог.

Обожаю контрасты. Обожаю свободу самовыражения и особенно обожаю взрослых, которые эту свободу дают детям.

– Ничего-то у вас нет: ни книг, ни подставок под книги! – возмутилась однажды дама в одном из книжных Усть-Каменогорска, когда не нашла в нем того, что искала.

Это мне рассказала моя подруга, тоже книготорговка, и в компании наших друзей это на годы стало такой автоматической поговоркой, которую используют по поводу и без. В букинисте, который был велик, но не огромен, люди регулярно чего-то не находили, и я сначала по неопытности беспокоилась, но потом привыкла, что не иметь какой-то книги – вполне нормально.

Переступив порог «Буквоеда» на Восстания, который занимал примерно три тысячи квадратных метров, я подумала, что больше никогда не услышу ничего похожего на эту фразу. Оказалось, я ошиблась, и сильно: среди сотен тысяч наименований книг легко может не оказаться нужной – это объективная часть реальности. Люди очень быстро и легко обвиняют книготорговцев в скудости выбора – это свойственно роду человеческому.

Потом оказалось, что люди хотят примерно одного и того же, и, чтобы понравиться абсолютному большинству покупателей, нужно иметь примерно шесть сотен самых популярных книг. Это примерно четыре икеевских стеллажа «Билли», не так уж и много. Другое дело, что понятие «самый популярный» – ловушка. Некоторые из абсолютно общеизвестных книг вообще плохо продаются вне определенного контекста: например, все знают, что существует Библия, но скольким из знающих она действительно нужна дома? И менее очевидные примеры: серии фэнтези «Благословение небожителей» и «Королевская кровь», при своей нехилой популярности, у нас в магазине лежат мертвым грузом – потому что их аудитория попадает в независимые книжные не для того, чтобы забрать новую книгу своего любимого цикла по предзаказу, а за совершенно другими вещами. Зато очередного Виктора Пелевина у нас метут моментально. И да, есть книги, которые исчезают из поля зрения так же быстро, как появились, и, если уж держать этот условный шкаф-который-всем-понравится, придется его очень оперативно обновлять.

Спрос на книги – вещь сильно непредсказуемая и переменчивая, узнаваемость текста коррелирует с его продаваемостью не так явно, как хотелось бы, и заказ нового товара – всегда тончайший баланс между «я хочу это продвигать» и «это поможет мне выжить». Поэтому на фразу «Да что ж у вас ничего нет-то» у меня заготовлен автоматический ответ, мол, мы больные и бедные, а потому пока не можем набрать новинок кроме тех, что у нас уже есть. Удивительно, как много людей при этом думают, что у нас есть некий величайший распределительный центр, из которого всем магазинам, независимо от названия и специализации, отправляются все книги мира.

Раньше отдельным крупным «Буквоедам» разрешали заключать договоры с издательствами только для себя, не для распределения по всей сети. Так что в нашем огромном центральном магазине были, допустим, книги по дизайну издателя Аронова, «Бумкнига», выпускающая странные авторские комиксы и эстетский Ad Marginem, который в целом на сеть не особо закупался.

Эта система подарила мне иллюзию, что хорошо осведомленному закупщику доступно все, изданное в России, если оно издавалось недавно. То, что это была иллюзия, мне стало ясно, когда я начала принимать участие в закупках для маленького несетевого книжного. Тут-то и оказалось, что некоторые издатели не отвечают на письма, некоторые ломят цену так, что даже в личную библиотеку не купишь без скидок или пойдешь к букинистам, а у некоторых просто указаны неактуальные контакты. Сначала я возмущалась и недоумевала: мол, как так, люди, это же ваши деньги, это же недополученная прибыль! А потом сама поработала менеджером по продажам в некрупном издательстве и увидела цифры. Тысяча рублей в месяц с маленького магазинчика – не та сумма, которая может мотивировать человека вести переговоры и составлять нужные бумаги. И хорошо, если тысяча, а то бывают и нулевые отчеты. И это не из-за зловредности какой, не из-за того, что книготорговец запихал твою продукцию в темный угол и покрыл пылью пополам с паутиной, а просто у него в основном покупали в этом месяце наклейки и бессмертные хиты популярной психологии. Человек приходит за одной-двумя книжками, которых ему хватает на месяц, и при огромном перечне наименований товара нужно огромное количество людей, чтобы добраться до каждого наименования. Одно хорошо: книги не портятся от времени, так что можно не особо задумываться об их утилизации, а то, с чем ты мучился, не в силах по каким-то причинам вернуть издателю, через пару лет может стать внезапным хитом. Главное – как-то прожить эти два года.

Именно поэтому – во имя выживания – я научилась на вопрос «А есть?..» никогда не отвечать просто «нет»,