Том 4. Экзамен. Рассказы. Стихи - Хулио Кортасар
— а пахло здесь сырой ватой —
с очертаниями предметов — пиджаки, головы, белые блузки на фоне стен и доски объявлений. Не глядя, она взяла у Андреса письмо и спрятала в карман.
— Полагаю, — сказал Андрес, — что Хуан носит с собой револьвер.
— Нет, — сказала Клара. — Он считает, что это угроза сумасшедшего.
— Именно поэтому. Ну что ж, я рад, что догадался прихватить пистолет. Ни с того ни с сего взбрело в голову —
(вранье)
не знаю, зачем, просто когда все вдруг начинает сыпаться —
— Мне это кажется таким глупым, — сказала Клара. — Я не представляю у тебя в карманах ничего, кроме книг и табака.
— Ну вот, — сказал он. — Видишь, как все глупо.
«Оружие, — подумала Клара. — Странные отношения сложились у нас с ним; какой смысл вдруг приобретают некоторые жесты, поступки: вдруг обернуться назад, чтобы найти опору. От револьвера до святой воды — один шаг».
— Наверное, тебе следует изгнать злых духов, словом, предпринять что-то в этом роде, — сказала Клара. — Абель не стоит у тебя на пути, а если бы и стоял, что ты можешь с ним сделать?
— Я ношу пистолет не из-за Абеля, — сказал Андрес. — Но я всегда могу дать его Хуану в нужный момент. Я думаю, ты права, я бы не смог защитить тебя.
— И никто бы не смог, — сказала Клара. — Во всяком случае, при помощи пистолета.
— Это хорошо, что ты не веришь в защиту, — сказал Андрес. — Но ни в коем случае не забывай и о нападении.
— А, — сказала Клара почти с нежностью. — Все это… — она обвела рукой сложенные в углу портреты, туман в глубине, плитчатый пол, по которому проскользнул черный комок, — вряд ли я смогу это забыть. Все против нас, Андрес.
Хуан издали делал им знаки, что-то говорил репортер. Клара, глядя в пол, пошла по галерее.
— Это бесполезно, и тебе бы ничего не дало, — проговорила она голосом, который показался Андресу давним, из той поры, когда она с ним не разговаривала таким голосом. — Но хочу, чтобы ты знал: я очень жалею.
— Клара, — сказал Андрес.
— Ты хорошо знаешь, как я тебя люблю. Я не раскаиваюсь, что ушла к нему. Но если разобраться, мне больно оттого, что ты и он — не один человек или что я не могу быть сразу двумя.
— Пожалуйста, — сказал Андрес, — так хорошо. Не говори больше ничего.
— Нет, вовсе не хорошо, — сказала Клара. — Ничего хорошего. Все как обычно.
— Не жалей, — сказал Андрес. — Главное, ни о чем не жалей.
— Дай мне, по крайней мере, пожалеть о себе, — сказала Клара.
— Помешать твоим чувствам я не могу, — сказал он. — Но о том, что ты будешь испытывать такие чувства, я и мечтать не мог, когда —
— По крайней мере, теперь ты знаешь, что я жалею, — сказала Клара. — Никогда в жизни я не говорила большей правды, чем сейчас.
Они уже подошли к дверям: в ушах стоял гам, перед глазами мельтешили фигуры.
— Спасибо тебе, — сказал Андрес. — Только не размягчайся чересчур в доброте. Зачем жалеть, если все не так уж плохо,
какая ужасная ваза —
знаешь, это все равно что обрекать себя —
потерять право каждое утро по своему вкусу выбирать,
что ты наденешь на себя, какой мотивчик станешь насвистывать, какую книгу прочтешь —
нет, только не это. Глаза — у самого лица — любимая —
не твоя вина, что я стал немного твоей тенью, твоим отзвуком, —
судно, когда плывет, всегда рассекает волны, смотри,
как красиво —
— Ты — добрый, — сказала Клара и улыбнулась.
— И еще одно, — сказал Андрес. — Думаю, это действительно была крыса.
Смотрители сложили листки со списками, и один из них понес их в деканат, будто —
но все прекрасно знали, что деканат был —
— Невероятно, как разрастается культура, — сказал репортер, расчищая место на скамейке, чтобы одна из близняшек тоже отдохнула немного. — Нас уже больше тридцати.
— А какая духота, — сказала рыженькая. (Свет погас. Снова зажегся.)
— Без четверти девять, — сказал Хуан, словно это было очень важно, и снова углубился в тетрадь.
— Поэтическое вдохновение овладело, — сказал репортер. — Ой, Андрес, действительно, мне надо бы в редакцию. Я думаю, несложно будет добраться на —
С запада донеслось несколько взрывов, один за другим, приглушенных расстоянием, странно, что звук пробежал по земле вроде той крысы, что недавно —
— Раз уж ты тут, оставайся и составь мне компанию, пока эти будут сдавать свой славный экзамен, — сказал Андрес.
— Его отложат, — сказал репортер. — Обрати внимание, никто не заинтересован ни в каком обучении. В то время как — погляди на юного Мигелетти — он просто, как фагоцит, пожирает тезисы лекций, кем-то усердно записанные, —
а я пúсать на них хотел —
(В полной темноте. От рыженькой пахло хвойным мылом, спичками.)
— Туалетное мыло «Фиат-люкс», — сказал ей репортер, понюхав прежде ее шею. — Подруга, у вас потрясающе душистая кожа. Не отодвигайтесь от меня, пока воздух бьет в нос миазмами.
— Бьет в нос чем? — спросила рыженькая так, словно спрашивать ей не хотелось.
— Миазмами, — сказал Андрес. — Их приносит ветер и бьет ими в нос. Но Клара имеет обыкновение носить в своей модной сумочке одеколон.
— Для пользы дела, —